Биоэтика и ее проблемы

Сибирские исторические исследования. 2018. № 1

УДК 378

DOI: 10.17223/23Ш6Ш19/8

ПОДГОТОВКА МЕДИЦИНСКИХ АНТРОПОЛОГОВ В РОССИИ: ПРОБЛЕМЫ И ПЕРСПЕКТИВЫ

Валентина Ивановна Харитонова

Аннотация. Рассматриваются вопросы подготовки в России специалистов вспомогательных медицинских профессий (на базе медицинской антропологии и биоэтики) — специалистов / консультантов в сфере культурно-этических компетенций, и формирования научных кадров в сфере медицинской антропологии -медицинских антропологов, а также возможности реализации такой подготовки в образовательной сфере — современной магистратуре и аспирантуре.

Ключевые слова: вспомогательные медицинские профессии, специалист в области культурно-этических компетенций, медицинский антрополог, специалист в области биоэтики (биоэтик), магистратура, аспирантура

Введение

Вопрос о подготовке медицинских антропологов напрямую зависит от необходимости таких специалистов в нашей науке и здравоохранении. Очевидно, должна быть востребованность представителей соответствующих профессий, что подразумевает наличие этих профессий в стране. Но в России до настоящего момента нет профессионального стандарта для специалистов, которых можно готовить как медицинских антропологов, нет и образовательных стандартов соответствующего профиля.

Проблема с медицинской антропологией (см., например, Encyclopedia of Medical Anthropology… 2004; Харитонова 2011; Добкин де Риос, Раковский 2012), как и с биоэтикой1, в нашей стране многоаспектна (Харитонова, Михель 2012). С одной стороны, есть возможность встраивать читаемые курсы в общие образовательные стандарты, расширяя знания социальных антропологов или социологов, например; с другой стороны, этот набор познаний было бы неплохо предложить в рамках обязательного включения в образование будущим медикам, клиническим психологам, социальным работникам и некоторым другим специалистам, связанным со здравоохранением и социальной работой. Конечно, это будет только предложение дополнительных знаний и, в меньшей степени, компетенций.

Индивидуальные попытки разрабатывать и преподавать общий курс медицинской антропологии у нас есть, это делалось как инициатива

отдельных преподавателей. Первая из них (пока самая успешная) была осуществлена в 2002 г. Д.М. Михелем в Саратовском государственном техническом университете на социально-гуманитарном факультете (Ми-хель 2013). Курс просуществовал там до 2015 г. Помимо этого, небольшие вводные курсы медицинской антропологии читались в последние годы и читаются сейчас в РГГУ, в Центре социальной антропологии О.Б. Христофоровой (Христофорова 2016); А.А. Клепиковой и М.М. Пироговской в ЕУСПб; отдельные лекции читались в МГУ им. М.В. Ломоносова по кафедре этнологии (Е.В. Миськова; ею же был прочитан краткий приглашенный курс в Томском государственном университете для студентов, обучающихся по программе «антропология и этнология»). Для преподавателей социологии, приезжавших на повышение квалификации из разных российских регионов (слушателей Центра социологического образования при Институте социологии РАН) Д.В. Михель читал краткий ознакомительный курс по медицинской антропологии в 2009-2012 гг. Но, повторяю, все это — только включения дополнительных курсов в общеобразовательные программы для социальных антропологов и социологов, расширяющие их специальные антропологические познания.

Вопрос о чтении полноценного курса медицинской антропологии (обсуждаемого профиля — в русле социокультурной антропологии) для студентов-медиков пока только дискутируется, например в Московском государственном медико-стоматологическом университете им. А.И. Евдокимова, хотя, надо отметить, будущим врачам читаются биоэтика в небольших объемах и разные курсы, связанные с медицинской этикой, деонтологией, историей и социологией медицины. Иногда социология медицины оказывается максимально приближенной к медицинской антропологии. При этом в медицинских вузах «медицинская антропология» по-прежнему (как это было принято в терминологии и понятийном аппарате раньше) воспринимается в основном как часть физической антропологии, т. е. как составная часть биологической науки (этот курс обычно проходит по кафедре анатомии).

Надо отметить, что свою лепту в образование медицинского персонала пытается внести Центр медицинской антропологии Института этнологии и антропологии (ИЭА) РАН вместе с Ассоциацией медицинских антропологов, организуя периодически международные Школы медицинской антропологии и биоэтики для студентов московских медицинских университетов и аспирантов гуманитарных институтов РАН; такие краткосрочные школы работают с 2012 г. (один-два раза в год) всякий раз по специальной программе, ориентированной на приглашенный контингент студентов (чаще всего это клинические психологи, но могут быть и «лечебники», будущие социальные работники, фармакологи и др.; см. отчетную информацию и программы: Харитонова 2012, 2013, 2014, 2015, 2016Ь, 2016с, 2017).

Все это имеет отношение к проблеме совершенствования образования в плане подготовки уже существующих номенклатурных специалистов. Но есть другая, важнейшая проблема: введение в классификаторы новых специальностей, соответственно, — подготовка особых специалистов на базе медицинской антропологии, а это могут быть практики, ведущие необходимую прикладную работу, и ученые.

Тут возникает как минимум две группы вопросов: 1) каких специалистов (условно: медицинских антропологов) надо готовить и для чего — для научной работы или практической деятельности в системе здравоохранении и / или социальной работы; 2) насколько в этот процесс должны включиться будущие медики (если должны) и в каких объемах научно-практические знания такого профиля им необходимы?

Нужны ли стране медицинские антропологи?

В западной научной традиции и практике здравоохранения медицинские антропологи (Михель 2010, 2015, 2017 и др.), как и биоэтики (Харитонова, Хрусталев 2011; Харитонова, Юдин 2011), пользуются довольно большим спросом. Важно подчеркнуть, что в этой области знания готовят специалистов разного профиля и уровня (например: Heistad 2016; Курленкова, Гейс 2011; Питерская 2011; Курленкова 2013). Магистерское образование позволяет подготовить практиков, прикладников, которые занимаются преимущественно консультированием в сфере социокультурных компетенций и решением возникающих конфликтов (биоэтика — параллельно — поставляет консультантов в области этических компетенций). Дальнейшее специализированное образование, завершаемое получением степени PhD, позволяет заняться научной деятельностью в сфере медицинской антропологии либо научно-практической работой в рамках каких-либо значимых государственных и международных проектов. Последнее обычно связано с решением важнейших мировых проблем в области сохранения здоровья (например, ликвидация очагов лихорадки Эбола, что было необходимо совсем недавно); если речь идет о работе в особых культурных регионах Африки, Азии, Латинской Америки, то, естественно, там на помощь врачам должны прийти знатоки местных культур, мировоззрения, религий, духовных практик. Конечно же, лучше, если такие помощники будут не просто сведущи в социокультурной проблематике, но и знакомы с медицинской практикой и знаниями, т. е. именно медицинские антропологи в такой ситуации оказываются незаменимыми специалистами.

Прикладников готовит магистратура. Подготовка на уровне магистратур осуществляется обычно ведущей антропологической кафедрой совместно с медицинским факультетом или медицинской школой, входящей в состав университета. Но могут быть и более простые варианты начальной подготовки будущих практиков.

Правительства многих стран мира осознали необходимость таких специалистов; они нужны в первую очередь там, где население многокультурно, многонационально, поликонфессионально. Так, в США -стране со сложным составом населения, специалисты этого профиля, как и консультанты в области биоэтики, пользуются большим спросом. Поиски взаимопонимания людей, имеющих порой очень разные представления о том, что такое болезнь и здоровье (см., например, Курлен-кова 2011), как поддерживать и восстанавливать состояние здоровья, каким должен быть специалист, помогающий сохранить нормальное состояние, кто может порекомендовать правильные варианты поведения в ситуации массовых заболеваний и т.д., значимо осложнены. И если врач, с одной стороны, и потенциальный пациент — с другой, имеют слишком разные представления на этот счет, то, скорее всего, им понадобится некий «культурный переводчик».

Это становится особенно важным в ситуации возросшей миграции во многие страны мира. В Европе, например, необходимость консультантов социокультурного профиля резко ощутила Италия, через которую в последние годы пошли мощные потоки беженцев из стран Азии и Африки. Сложности столкновения разных мировоззрений работники здравоохранения почувствовали сразу же, как только начали обслуживание прибывающих иностранцев: правила приема у врача, образ, фигура самого врача (в гендерном, поведенческом, даже имиджевом отношении), восприятие тела, интерпретации болезни и т.п. вызывали взаимонепонимание, доходившее даже до обвинений в намеренных убийствах или в желании убить. Итальянская образовательная система и система здравоохранения тут же отреагировали на создавшуюся ситуацию, начав подготовку специалистов-прикладников в области медицинской антропологии, которых там именуют этнокультурными посредниками2.

В нашей стране представлен специфический вариант мультикульту-рализма; народы России давно живут в общей социальной реальности, получают единое образование (включая знания о медицине), но это, естественно, не ведет к полному устранению их культурно-религиозных особенностей. В настоящее время у нас велико и количество мигрантов (правда, большая часть их сейчас прибывает из постсоветского пространства, но это уже не всегда те люди, которых формировала единая советская реальность с общими культурно-идеологическими установками). Естественно, пока у нас еще нет столь кричащей ситуации, как в некоторых местах богатых стран ЕС («Смотри в оба…» 2018), но лучше похожее предвидеть заранее и готовиться к возможным изменениям в этом отношении. Впрочем, в стране уже есть много анклавов, где вьетнамцы или китайцы оказываются в сложной ситуации проживания и получения медицинской помощи (я имею в виду ра-

боту на различных полуподпольных предприятиях по изготовлению одежды, например); у нас достаточно проблем и с прибывающими мигрантами из Средней Азии, которые проживают в непростых условиях и не всегда имеют возможность получить элементарную медпомощь или отказываются от нее, в том числе по некоторым причинам социокультурных и особенно религиозных барьеров.

Кроме того, у нас больше чем достаточно сложностей в отношении людей любой культуры к биомедицине и предлагаемой здравоохранением помощи (взять хотя бы вопросы вакцинации, переливания крови, использования антибиотиков и т.д.). Есть еще одна важная проблема: возможность пациента более или менее адекватно понимать врача (медицинского работника) в нынешней ситуации бурного развития биомедицины (научной медицины). Сейчас представления медика, получающего специальное образование и знания о медицине (а они пополняются и меняются с высочайшей скоростью, особенно в сфере 1Т-технологий, о которой простой человек порой даже не подозревает), оказываются уже настолько далекими от восприятия медицины ее потребителем, не обученным в медицинском вузе, что тут тоже нужен своего рода посредник.

Понятно, речь не идет о наличии постоянного сидельца-переводчика в каждом медицинском кабинете; но, как это принято в иных странах, в клинике должен быть хотя бы один специалист, который поможет в случае возникновения ситуации взаимонепонимания, часто грозящей конфликтом, сможет разобраться без драк, которые порой случаются в наших клиниках, — даже с летальными исходами, как известно.

Практика западных стран предлагает наличие этических комитетов, куда входят консультанты по этическим компетенциям, а также специалисты в области культурных компетенций. Возражения на тему о том, что у нас тоже есть этические комитеты (ЭК) разного уровня с выстроенной лестницей соподчинения от государственной структуры (Российский комитет…) до ЭК вузов и иных организаций, здесь не должны звучать, поскольку наши этические комитеты специализируются в основном на «функции главлита» в прошлом — отсматривают защищаемые и публикуемые научные работы с этических и охраняющих закрытую информацию позиций, что, разумеется, тоже очень важно. А вот функции решения конфликтов социокультурного характера у них просто нет, как нет там и соответствующих специалистов.

В мировой практике есть второй вариант работы медицинских антропологов в прикладной сфере — регулярное обучение (консультирование) ими самих медицинских работников. Такое дополнительное обучение в клинике порой обходится дешевле, чем содержание в штате одного или нескольких «лишних» специалистов. Оно ценно само по себе: важно, чтобы и врач понимал пациента, вовремя улавливал воз-

никающую напряженность, а лучше не создавал ее. Получается, что в идеале должно быть представлено и то, и другое (Heistad 2016).

Готовить специалистов-прикладников в области медицинской антропологии в нашей образовательной системе лучше других могла бы межфакультетская магистратура. Такое междисциплинарное объединение преподавателей было бы идеально для нашей системы образования, поскольку у нас, по сути, нет практики работы в университетах социальных антропологов совместно с медиками. А медицинская антропология сформирована на пересечении собственно медицинских и антропологических знаний, со значительными дополнениями сведений из области психологии, религиоведения, этнографии, фольклористики, культурологии и т.д. Следовательно, для обучения специалистов необходимы свои образовательные стандарты, согласованные с профессиональными.

Таким образом, речь идет не просто о преподавании курса медицинской антропологии в рамках подготовки социокультурных антропологов, а о создании специализированных программ подготовки работников, профессии которых пока номенклатурно не утверждены в «Общероссийском классификаторе профессий рабочих, должностей служащих и тарифных разрядов» (ОКПДТР). Однако в создавшейся ситуации возникает «дилемма курицы и яйца»: утверждать профстандарты через Министерство труда и социальной защиты — это отдельная работа; очевидно, что там потребуется предъявить действующий образовательный стандарт и программы, но, в свою очередь, утверждение образовательных стандартов и программ под несуществующие профессии, согласование их одновременно в двух министерствах — Министерстве здравоохранения и Министерстве образования и науки РФ — также непростое дело. Изначально проблема упирается в то, что чиновники пока не хотят понимать, зачем нужны такие специалисты — ведь обходились же без них. Кроме того, они ссылаются на наличие клинических психологов, для которых предусмотрены рабочие места в учреждениях здравоохранения (Классификация должностей…; Беребин, Синицкий 2012); действительно, есть приказ Министерства труда и социальной защиты № 681н от 18 ноября 2013 г. об утверждении профессионального стандарта «Специалист по реабилитационной работе в социальной сфере», но такие специ-алисты-реабилитологи, клинические психологи например, обладают суммой знаний, навыков и компетенций преимущественно в своей области. Кстати, наличие клинических психологов, которых сейчас в немалом количестве выпускают медицинские университеты3, позволило бы упростить проблему подготовки специалистов обсуждаемого профиля.

Кто нужен нам в первую очередь? Это профессионалы в сфере социокультурного и этического консультирования, предотвращения и разрешения конфликтов в клинических условиях, пропагандистско-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

просветительской работы в культурно-этической сфере для системы здравоохранения и социальной помощи. Они необходимы в медицинских учреждениях, а также в социальных службах. Не исключаю, что такие специалисты нужны и в различных образовательных учреждениях (в нынешней ситуации обучения, например, в школах, дошкольных учреждениях и даже вузах вместе учатся дети разной этноконфессио-нальной принадлежности, здоровые и инвалиды и т.д.).

Учитывая опыт западных коллег, в России сейчас есть смысл запустить пилотную программу подготовки и внедрения в систему здравоохранения, а также систему социальной помощи (возможно, и в систему образования) специалистов / консультантов в сфере культурно-этических компетенций. Именно так: объединив две специализации, принятые в США, в одну (что вполне реально и удешевит программы подготовки), назвав таких профессионалов, например, специалисты в области культурно-этических компетенций (см. подробно: Харитонова 2016а).

Их надо готовить, как уже было предложено выше, на междисциплинарных межфакультетских кафедрах медицинской антропологии, принимая на обучение в первую очередь получивших полноценное образование клинических психологов. Это снимает еще одну важную для нашего здравоохранения проблему: клинический психолог — специалист, получивший право на работу в белом халате, на вход в медицинское учреждение, т. е. такие магистранты смогут на законных основаниях проходить практику в медицинских учреждениях, куда обычным гуманитариям попасть крайне сложно.

Можно ли стать медицинским антропологом в отечественной науке?

В научной сфере проблема подготовки медицинских антропологов как специалистов высшего звена у нас также не решена. Те, кто готов работать в этой научной области, вынуждены защищаться в рамках исторических наук, так как именно в них вписана наиболее близкая научная специализация 07.00.07 — этнография, этнология и антропология. Однако «антропология» в таком триумвирате многими понимается как «физическая антропология», раздел биологических наук (это идет еще с советских времен). Вообще термин антропология оказался многопрофильным. Он вписан в раздел 03.03.00 — физиология, что, естественно, не дает возможности соотносить «антропологию» с культурной / социальной антропологией. Но при этом под шифром 03.03.02 значится именно антропология с перечнем научных отраслей: биологические, медицинские, исторические науки. И как разгадать этот парадокс? С одной стороны — физиология, с другой — исторические науки. Очевидно, речь должна идти о физической антропологии, вписанной в ис-

торический контекст. При этом в списке есть отдельно в разделе философия: 09.00.13 — философская антропология вместе с философией культуры, относимая к философским и историческим наукам.

Очевидно, что вопрос с социальной / культурной антропологией в целом остается пока открытым, не говоря уже о медицинской антропологии.

Но медицинская антропология, как известно, — это интердисциплинарное поле деятельности. В связи с этим обратим внимание, что в списке есть важные смежные позиции, впрочем, ни одна из них не позволяет претендентам от медицинской антропологии защитить в них свою работу; в разделе 14.02 — профилактическая медицина: 14.02.03 -общественное здоровье и здравоохранение (медицинские науки), а также 14.02.06 — медико-социальная экспертиза и медико-социальная реабилитация (медицинские науки); сюда же каким-то образом попала 14.02.05 — социология медицины (медицинские и социологические науки). Кстати, пока у нас учтена только социология медицины, в то время как в науке с 1990-х гг. речь идет уже и о социологии здоровья как смежном направлении (Антонова 2004), даже учебники с таким названием успели появиться. В разделе «психология» значатся: 19.00.04 — медицинская психология (психологические, медицинские) науки; 19.00.05 — социальная психология, также психологические и медицинские науки.

Таким образом, есть значительное количество «ВАКовских» специальностей, которые достаточно приближены к медицинской антропологии, но ее поле все же остается свободным. Возможно, самая близкая к ней сейчас — социология медицины, имеющая свою ВАКовскую нишу (специальность 14.02.05 — см.: ВАК.). Однако и они — две довольно разные, хотя и в чем-то пересекающиеся, а также работающие на общем поле специальности. Надо полагать, было бы вполне справедливо ввести медицинскую антропологию как самостоятельную специальность, но с учетом реформирования сферы антропологических наук в целом.

Выводы

Подготовка профессионалов в области медицинской антропологии назрела не только в нашей стране — эти профессии насущно необходимы в современном мире, особенно в своем прикладном варианте — специалистов в сфере культурно-этических компетенций. Не менее важны в настоящее время и собственно медицинские антропологи как ученые и исследователи важнейших проблем, связанных с сохранением здоровья, профилактикой и восстановлением его, изучением различных аспектов медицинских систем, практик, методов, их трансформаций в современном мире, становлением новейших подходов к сохранению

жизни человека и т.д. Эти специалисты должны получать широкую интердисциплинарную подготовку на специализированных межфакультетских кафедрах — первые на уровне магистратуры, вторые — аспирантуры.

Вместе с тем в нынешней ситуации помощь таких профессионалов необходима медицинским работникам — и в варианте прямого сотрудничества в сфере здравоохранения, и в варианте периодического консультирования, повышения квалификации в социокультурных и культурно-этических вопросах. Важно также не забыть о том, что даже при развитой сети таких специалистов в стране в обучение самих будущих медиков должны включаться хотя бы вводные курсы медицинской антропологии, наряду с биоэтикой, медицинской этикой, историей медицины.

Самое же главное в наши дни — объяснить это так, чтобы представители соответствующих министерств и ведомств поняли насущную необходимость формирования условий для подготовки и трудоустройства профессионалов в области медицинской антропологии.

Примечания

1 Впрочем, надо признать, что биоэтика у нас довольно активно развивается (как прикладная сфера деятельности и научное направление) еще с 1980-х гг. (подробнее см.: Харитонова 2016): у нас есть кафедры биоэтики (МГСУ; Первый МГМУ; ВГМУ и др.), множество учебников и учебных пособий, причем с различной интерпретацией научных основ дисциплины (Силуянова 2008; Моисеев, Плютто 2011; Балалыкин 2012 и др.), специальных сайтов (напр.: Биоэтический форум), есть специализированный журнал «Биоэтика» и практический сборник (Биоэтика и гуманитарная экспертиза) и ряд других изданий, где обсуждаются соответствующе проблемы; проводятся специализированные конференции; даже Атлас новых профессий уже с 2014 г. (Атлас… 2014) предлагает в разделе новых профессию «биоэтик».

3 Клинических психологов ныне поставляют и иные учебные заведения; вопрос о качестве подготовки здесь не обсуждаю, но не забудем о том, что скоростная подготовка / переподготовка психологов привела к перенасыщению рынка услуг недоучками и людьми, стремящимися работать в сфере целительских / «экстрасенсорных» практик. Интересно, что такое образование постарались получить именно те, кто практиковали как народные целители.

Литература

Антонова Н.Л. Социология здоровья как перспективная отрасль социологической

науки // Образование и наука. 2004. № 3(27). С. 113-120. Атлас новых профессий. Москва: АСИ, Сколково. 2014. URL: http://asi.ru/upload/

iblock/d69/Atlas.pdf (дата обращения: 03.09.2017). Балалыкин Д.А., Михайловска-Карлова Е.П., Горелова Л.Е. Биоэтический практикум:

Южно-Уральского государственного университета. Сер. Психология. 2012. № 45 (304). С. 67-75.

Биоэтический форум. URL: http://www.bioethics.ru/ (дата обращения: 03.09.2017).

ВГМУ, каф. философии, биоэтики и права. URL: http://www.volgmed.ru/ru/depts/list/16 (дата обращения: 12.01.2018).

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Михель Д.В. История социальной антропологии (медицинская антропология): учеб. пособие для студентов. Саратов: Научная книга, 2010.

Михель Д.В. Медицинская антропология: исследуя опыт болезни и системы врачевания. Саратов: СГТУ, 2015.

Михель Д.В. Медицинская антропология: учеб. пособие. М.: РАНХиГС, АМА, 2017.

Моисеев В.И., Плютто П.А. Биомедицинская этика: учебное пособие. СПб.: Мгрь, 2011.

Российский комитет по биоэтике URL: http://www.bioethics.ru/rus/rucommittee/ (дата обращения: 03.09.2017).

Силуянова И.В. Руководство по этико-правовым основам медицинской деятельности. М.: МЕДпресс-информ, 2008.

Харитонова В.И. Медицинская антропология на Западе и в России // Этнографическое обозрение. 2011. № 3. C. 3-10.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Статья поступила в редакцию журнала 23 января 2018 г.

Kharitonova Valentina I.

EDUCATING MEDICAL ANTHROPOLOGISTS IN RUSSIA: PROBLEMS AND PROSPECTS

DOI: 10.17223/2312461X/19/8

Mikhel’ D.V. Meditsinskaia antropologiia: uchebnoe posobie . Moscow: RANKhiGS, AMA, 2017.

Moiseev V.I., Pliutto P.A. Biomeditsinskaia etika: uchebnoe posobie . St. Petersburg: Mir», 2011.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Научно-образовательный институт биомедицины ПСПбГМУ им. акад. И.П. Павлова
Санкт-Петербургское общество патофизиологов

26 – 27 марта 2020 года
Санкт-Петербург

Научно-образовательный институт биомедицины ПСПбГМУ им. акад. И.П. Павлова при поддержке Санкт-Петербургского общества патофизиологов проводят 26 – 27 марта 2020 года XXVI Всероссийскую конференцию молодых учёных с международным участием «Актуальные проблемы биомедицины – 2020» в Санкт-Петербурге.

Основными целями проведения конференции являются:

• поддержка и развитие исследовательского потенциала молодых ученых, вовлеченных в фундаментальные и прикладные научные исследования в области биомедицины;

• создание условий для обмена результатами научных исследований;

• выявление и систематизация актуальных проблем и тенденций современной биомедицины.

К участию в работе конференции приглашаются студенты и молодые ученые в возрасте до 35 лет.

В рамках конференции планируется проведение заседаний тематических секций:

• патофизиология (совместно с СЗГМУ им. И.И. Мечникова);

• физиология;

• биохимия;

• биоинформатика;

• гистология;

• биология и генетика;

• биомедицинское материаловедение.

Программа конференции предусматривает следующие формы участия:

• очное участие с устным докладом и публикацией тезисов;

• заочное участие с публикацией тезисов;

• участие в качестве слушателя.

По итогам конференции авторам лучших работ среди студентов и молодых ученых будут вручены дипломы и памятные подарки, а также будет издан сборник материалов конференции. Сборник тезисов будет выпущен на электронном носителе в соответствии с требованиями к электронным изданиям (номер в системе ISSN и официальные выходные данные сборника).

В дни работы конференции для участников запланирована культурная программа.

Для подачи тезисов и участия в конференции необходимо в срок до 27 декабря 2019 года пройти электронную регистрацию по ссылке: https://forms.gle/yVYaTeLAUeZRq3v58

Желающим участвовать в работе конференции в качестве слушателя также необходимо заполнить данную регистрационную форму.

Требования к тезисам научных докладов:

• объем: до 3600 печатных знаков с пробелами;

• структура согласно следующим разделам: введение, цель, материалы и методы, результаты, выводы;

• язык: русский;

• наличие иллюстраций или таблиц не предусмотрено.

В течение 5 рабочих дней после отправки регистрационной формы авторы получат письмо-подтверждение с официального адреса электронной почты одной из секций конференции. Ответным письмом необходимо выслать следующие документы:

1. Текст тезиса в формате rtf (название файла – по фамилии представляющего автора, например, ivanov.rtf).

2. Сопроводительный документ — сканированная копия распечатанных тезисов с информацией о подтверждении передачи прав публикации и подписями всех соавторов. Документ должен быть заверен подписью научного руководителя, печатью представляемого учреждения и отправлен в формате jpg, png или pdf.

Образцы оформления тезисов и сопроводительного документа размещены на сайте:http://pathophysiology.ru/conference.html

3. Сканированный вариант квитанции об оплате организационного взноса (реквизиты будут отправлены в письме-подтверждении).

Доклады на конференцию отбираются редакционной коллегией на конкурсной основе. Основными критериями оценки являются актуальность и научно-практическая значимость работы. Работы, оформленные не по правилам и поданные позднее указанного срока, к рассмотрению не принимаются!

Подробная программа конференции будет сформирована и разослана участникам конференции после завершения приема заявок на доклады.

На период конференции организационный комитет оказывает участникам конференции содействие в бронировании гостиницы. О необходимости бронирования гостиницы, категории номера и сроках бронирования необходимо указать заранее в регистрационной форме.

КОНТАКТЫ:

• Адрес организационного комитета: кафедра патофизиологии с курсом клинической патофизиологии ПСПбГМУ им. акад. И.П. Павлова, 197022, г. Санкт-Петербург, ул. Льва Толстого, д. 6-8

• Телефон организационного комитета: +7-904-605-70-66

• E-mail: appathophysiology@gmail.com

Биоэтика — порождение цивилизации конца ХХ века. Ее возникновение непосредственно связано с интенсивным развитием биомедицинского знания. Однако рубеж конца ХIХ – начала ХХ века был не менее богат открытиями и достижениями, чем конец века ХХ. Именно со второй половины ХХ века изменения в медицине принимают принципиально новый характер. Современная медицина получает реальную возможность:

  • «давать» жизнь (искусственное оплодотворение);

  • определять и изменять ее качественные параметры (генная инженерия, транссексуальная хирургия);

  • отодвигать «время» смерти (реанимация, трансплантация, геронтология).

Новые возможности медицины, связанные не столько с лечением, сколько с управлением человеческой жизнью, вступают в противоречие с установившимися моральными ценностями и принципами. В силу этого противоречия и формируется биоэтика как система знания о границах допустимого манипулирования жизнью и смертью человека. Стремительный рост деклараций и документов этического характера, принимаемых национальными и международными профессиональными медицинскими ассоциациями, сопровождается формированием медицинского законодательства. При этом «ценности» и «законы» даже в пространстве одного государства не всегда совпадают, обнаруживая ценностное многообразие и различие между такими формами регулирования человеческих отношений, как мораль и право. Вопрос об этическом самосознании врачей-практиков, ученых-исследователей и моральной ответственности пациентов за согласие на принятие той или иной методики лечения приобретает в настоящее время особую важность. Нравственные убеждения людей остаются сегодня одним из основных способов защиты общества от разрушительных последствий использования новых биомедицинских технологий.

Неоспоримым фактом истории человечества является непосредственная связь нравственных ценностей и религиозных представлений. По Благословению Святейшего Патриарха Алексия II при Московской Патриархии был создан Церковно-общественный Совет по биомедицинской этике, объединивший ведущих ученых, известных врачей и богословов. В течение 1998–1999 гг. Совет принял ряд заявлений, выражающих этическое отношение православной общественности к проблемам, которые ставит каждая из новейших биомедицинских технологий. Глубокая озабоченность этими проблемами нашла свое отражение в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви», принятой на Юбилейном архиерейском Соборе в августе 2000 года.

Подход к проблемам биомедицины, определяемый традициями и ценностями православной культуры, — это уникальная, а значит, и ценная, особенно в масштабах мирового сообщества, позиция. Одновременно — это свидетельство верности своему культурно-религиозному типу, что в немалой степени способствует его выживанию и сохранению.

1.3.Содержание и структура биомедицинской этики

Как любая молодая отрасль знания биомедицинская этика нуждается в определении статуса и круга собственных проблем.

1. Что изучает биомедицинская этика?

Биомедицинская этика изучает отношения между людьми в системе здравоохранения вообще и взаимоотношения между врачом и пациентом, в частности.

2. Как это изучает биомедицинская этика? (рисунок 1).

В связи с большими достижениями биологической и медицинской науки и внедрением новых медицинских технологий в начале XXI в. врач в исключительных случаях вынужден принимать решения, которые входят в противоречия с нормами классической медицинской этики. Большое внимание к правам личности, в том числе и к правам пациента, привело к новому пониманию сути взаимоотношений между врачом и пациентом. Все это послужило предпосылками к возникновению и развитию биомедицинской этики (биоэтики). Термин «биоэтика» был введен американским биологом В. Поттером в 1969 г., по его определению, биоэтика — это соединение биологических знаний и человеческих ценностей.

В нашей стране изучение биоэтики началось намного позже по сравнению с другими странами. В 1992 г. создан Российский национальный комитет по биоэтике (РНКБ), учрежденный Российской академией наук. Основная цель РНКБ — способствовать защите прав, свобод и достоинства человека в условиях бурного прогресса биологических и медицинских наук и во взаимодействии человека как пациента со сферой здравоохранения.

Биоэтика представляет собой одно из приоритетных направлений деятельности ЮНЕСКО, которой в 2005 г. была принята Всеобщая декларация о биоэтике и правах человека.

Изучая моральные, философские, теологические, правовые и социальные проблемы, рождающиеся по мере развития биологии и медицины, биоэтика тем самым является междисциплинарной областью знаний, она охватывает медицинскую этику и простирается за ее пределы. Круг проблем биомедицинской этики гораздо шире проблем классической медицинской этики, но отчасти перекликается с ними. В биоэтике центральное место занимает отношение к жизни и смерти, причем жизнь понимается как высшая ценность. Именно поэтому иногда биоэтику определяют как систему знаний о границах допустимого манипулирования жизнью и смертью человека.

К основным аспектам приложения биомедицинской этики относятся:

• право на жизнь;

• право на смерть, эвтаназия;

• аборт, контрацепция, стерилизация;

• новые репродуктивные технологии;

• медико-биологические эксперименты на человеке;

• современные технологии генной инженерии;

• трансплантация органов и тканей;

• психиатрия и права человека;

• моральные проблемы ВИЧ-инфицированных;

• межпрофессиональные отношения в медицине;

• проблемы социальной справедливости в медицине.

Врач, работающий в специализированном учреждении, оказывающем медицинскую помощь женщинам, не может не задумываться об этических аспектах искусственного прерывания беременности, контрацепции и стерилизации,относящихся к современным формам медицинского вмешательства в репродуктивную функцию человека. Скажем, представляет ли аборт нарушение основного принципа медицинской этики — «не навреди»? Допустимо ли его проведение с этической точки зрения (а она совсем не обязательно совпадает с юридической)? Если да, то в каких случаях? Ответы на эти вопросы зависят от профессиональной подготовленности и нравственных принципов врача.

Одна из важнейших проблем, связанных с разработкой новых репродуктивных технологий, — искусственное оплодотворение, которое предоставляет возможность преодолеть бесплодие. Использование этой технологии затрагивает такие человеческие ценности, как природа самого брака, взаимоотношения супругов, судьба личности будущего ребенка. С точки зрения морали здесь важно не перейти ту грань, когда вмешательство в репродуктивную сферу помогает женщине обрести долгожданную беременность, а не превращается в вид манипуляции, эксперимента. Искусственное оплодотворение в нашей стране имеет законодательное разрешение и не должно вызывать морального осуждения в обществе. Действительно, каждая женщина имеет право быть матерью, и долг врача — помочь ей в этом.

Спорный и уязвимый с точки зрения биоэтики метод суррогатного материнства, когда оплодотворенная яйцеклетка (от биологических отца и матери) вносится в матку другой женщины (суррогатной матери), которая вынашивает и рожает ребенка, а потом передает его биологическим родителям. Таким образом, с одной стороны, становится очевидной манипуляция телесной природой ребенка, получающего генетическое наследие от двух определенных лиц и вместе с тем кровь, питание от суррогатной матери. С другой стороны, это единственный способ для отдельных семейных пар обрести желанного ребенка.

Ожесточенные споры велись и ведутся вокруг проблемы клонирования человека на основе современных технологий генной инженерии. В обсуждении морального аспекта клонирования участвуют биологи, врачи, политики, философы, священнослужители. Высказываются две противоположные точки зрения. Первая — клонирование морально этично, и появление человеческих генетических копий безопасно для самого человека и общества. Эта технология открывает путь к освобождению от болезней и бессмертию. Вторая — клонирование аморально и не безопасно, так как наука еще не в состоянии определить последствия, к которым оно приведет, нет экспериментальных доказательств, что каждый клонированный эмбрион будет развиваться нормально и у клонированного ребенка не возникнут уродства или умственные задержки, кроме того, могут появиться самые непредсказуемые злоупотребления.

Для врача, работающего в специализированном учреждении хирургического профиля, может оказаться немаловажной выработка этической позиции по отношению к такому важнейшему достижению медицинской науки ХХ в., кактрансплантация органов и тканей человека. Сегодня пересаживаются практически все жизненно важные органы и ткани: почки, сердце, печень, легкое, костный мозг и другие. Однако трансплантология породила много сложных этических и правовых проблем, связанных с определением прав и обязанностей донора и его родственников, реципиента и медицинских работников, а также сопряженных с ними условий получения информированного согласия (реципиента, живого донора), констатации необратимой гибели головного мозга предполагаемого донора. В настоящее время основной правовой документ в этой области — Закон РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека». В нем определены условия и порядок трансплантации человеческих органов и тканей с учетом современных достижений медицинской науки и практики, однако не даны ответы на многие этические вопросы.

К одной из наиболее горячо обсуждаемых сегодня этических проблем относится проблема эвтаназии, т.е. намеренного ускорения наступления смерти неизлечимого больного с целью прекращения его страданий. Иными словами, эвтаназия — это преднамеренное убийство человека (по его просьбе). Различают две основные формы эвтаназии: активную и пассивную. Активная эвтаназия — преднамеренное применение медицинскими работниками каких-либо средств с целью прерывания жизни пациента. К активной эвтаназии

также относят самоубийство при помощи врача, который предоставляет больному средства для прекращения жизни. Пассивная эвтаназия — отказ от поддерживающего лечения, которое или совсем не начинают, или прекращают на определенном этапе. В Основах существует специальная ст. 45 «Запрещение эвтаназии». В ней говорится: «Медицинскому персоналу запрещается осуществление эвтаназии — удовлетворение просьбы больного об ускорении его смерти какими-либо действиями или средствами, в том числе прекращением искусственных мер по поддержанию жизни». Эвтаназия противоречит религиозным взглядам всех основных конфессий и классической медицинской этике, в частности клятве Гиппократа, однако этот вопрос не может считаться окончательно решенным.

Еще один принцип биоэтики — социальная справедливость, который предусматривает равное предоставление необходимых видов медицинской помощи любому пациенту независимо от его физического, психического и материального состояния. Врач при оказании медицинской помощи пациентам должен руководствоваться исключительно профессиональными и этическими нормами, а не отдавать предпочтение больным с особым социальным статусом и высоким материальным положением.

Социально-психологической основой профессионального воспитания врачей служат формирование и развитие у них соответствующей этико-деонтологической культуры. Это означает, что сопереживание и милосердие должны стать внутренним содержанием, нравственным стержнем медицинского работника. Этические нормы врача должны находить свое проявление в профессиональной деятельности, прежде всего в общении с пациентами, их близкими, во взаимоотношениях с коллегами.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *