Чин исповеди

Христианское таинство покаяния — это глубокое раскаяние человека в совершенных им грехах. Под покаянием подразумевается коренное преображение личности, «перемена ума», решительное изменение внутренней и внешней жизни человека. Внешняя, обрядовая сторона покаяния — исповедь. Таинство покаяния (исповеди) установлено Христом и является необходимым условием для спасения человека: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 4: 17); «Если не покаетесь, все так же погибнете» (Лк. 13: 3). Именно Христос предоставляет апостолам власть прощать или не прощать грехи: «Примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся» (Ин. 20, 22—23). Установленное Спасителем таинство предполагает всестороннее раскрытие своих грехов со стороны кающегося, т. е. исповедь. В апостольскую эпоху мы неоднократно встречаем указание на исповедь как на необходимую форму покаяния: «Многие же из уверовавших приходили, исповедуя и открывая дела свои» (Деян. 19: 18); «Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи (наши) и очистит нас от всякой неправды» (1 Иоанн, 1: 9); «Признавайтесь друг перед другом в проступках и молитесь друг за друга, чтобы исцелиться» (Иаков, 5: 6). В апостольские времена, как отмечает исследователь истории исповеди А. И. Алмазов, встречаются два вида покаяния: тайное — перед иерархическим лицом и публичное — перед церковным обществом .

Свидетельства о покаянной исповеди мы встречаем и во II—III вв. нашей эры. Так, раннехристианский писатель Тертуллиан посвящает покаянию специальную статью («О покаянии»), в которой отмечает, что покаяние должно быть засвидетельствовано внешним подвигом — исповедью. Также Тертуллиан признает таинство покаяния Божественным установлением, берущим свое начало из Нового Завета: «Он любит более раскаяние и спасение грешника, нежели жертвоприношения. Небеса и ангелы радуются кающимся грешникам (Лк. 15: 10)» . Сведения об исповеди мы также можем найти в апостольских постановлениях, в которых покаянное исповедание грехов является обязательным на пути к спасению: «Исход твой из этой жизни неизвестен; а кто скончается во грехе, для того нет покаяния, как сказано через Давыда: «в аду же кто исповедает Тебя?”» .

В памятниках святоотеческой литературы IV—V вв. учение о покаянии представлено подробней и обстоятельней. Так, например, христианский богослов и поэт Ефрем Сирин посвящает покаянию достаточно объемное сочинение. Покаяние у Ефрема Сирина — это средство, исцеляющее грешника, покаянная исповедь — это разговор больного с врачом: «Сбрось с себя бремя грехов, принеси молитву и омочи слезами загнившие раны. Ибо сей небесный Врач, как Благий слезами и воздыханиями исцеляет язвы» . Также Ефрем Сирин призывает к исповеди тайной: «Покаяние не имеет нужды в шуме и пышности, но нужна ему исповедь» . Святитель Иоанн Златоуст подчеркивал, что внешним проявлением покаяния должна быть исповедь, причем исповедь в церкви с участием священника: «Ты грешник? Приди в церковь, чтобы исповедать грехи твои» . Златоуст пишет, что покаяние избавляет абсолютно от всех грехов: «Покаяние есть врачевство, истребляющее грех; оно есть дар небесный, чудесная сила, благодатию побеждающая силу законов, почему оно ни блудника не отвергает, ни прелюбодея не отгоняет, ни пьяницы не отвращается, ни идолослужителем не гнушается, ни поносителя не отметает, ни хулителя не гонит, ни гордеца, но всех променяет, потому что покаяние — горнило греха» . Необходимым составным элементом покаяния должны быть исповедь, слово («произнеси слово, откройся в грехе, и скажи: я согрешил» ). Но при каких обрядах должна совершаться исповедь, святые отцы IV—V вв. нам не сообщают.

В V—VI вв. появляется потребность в установлении руководства к совершению исповеди. В исповедном чине были упорядочены следования подготовительных и поисповедальных молитв. Центральная часть чина обычно состояла из вопросов священника и поновлений со стороны кающегося. В вопросных статьях и поновлениях речь шла как об общих грехах, так и о конкретных поступках человека, пришедшего на исповедь. А. И. Алмазов полагает, что данным первоначальным уставом для совершения таинства покаяния явилось руководство для духовников, называемое сейчас епитимийным намоканоном Иоанна Постника . Однако, продолжает исследователь, устав Иоанна Постника — руководство общее, указания конкретных случаев греховности в нем нет. Поэтому на основе Постникова намоканона в последовании чина исповедания складывается множество редакций.

Так, в Русской церкви, до появления богослужебных печатных книг, существовало три редакции. Первая редакция близка к чину исповеди Иоанна Постника. В предысповедальную часть, помимо покаянных тропарей, входили два псалма — 50-й и 69-й. В поисповедальную часть входило чтение семи молитв, после чего духовник произносил: «Чадо, прощает тя Христосъ невидимо, и азъ грешный». Вторая редакция значительно отличается от первой. В предысповедальной части отсутствуют псалмы и, кроме обычного начала, имеется только одна молитва: «Владыко, Господи Боже наш, иже ключи Царствия Твоего Петру, верховному апостолу твоему, вручив». После исповеди следовали поновления, затем духовник возлагал правую руку исповедника на свою шею и произносил разрешительную формулу: «Бог, чадо, тя простит и прощает…» Далее следовало поучение, после которого исповедник, припав к земле, читал 50-й псалом, а священник — молитву «Господи, иже Петру и блудници слезами…». Третья редакция была самой распространенной в Русской церкви; она представляет собой буквальное заимствование из южнославянской практики. Данная редакция претерпела всевозможные изменения, которые были или самобытными, или происшедшими от сочетания данной редакции с вышеуказанными. Здесь варьируются псалмы, читаемые обычно в начале (например, 50-й и 4-й или 50, 37, 102-й) . На основе третьей редакции возникло множество вариаций исповедных вопросников и поновлений. А. И. Алмазов пишет, что «почти не было переписчика, который бы не считал позволительным себе предложить читателю в более или менее очевидной переработке» . Таким образом, определенной, жесткой структуры покаянных текстов не существует.

Исследовательница исповедных чинов в русской книжности М. В. Корогодина отмечает: «При составлении вопросников, как правило, не соблюдалась какая-либо система. Составитель мог записать несколько вопросов примерно на одну тему, потом перейти к совершенно иным грехам, а затем снова вернуться к уже затронутой теме» .

Цель нашей статьи: представить два текста чина исповедания, хранящиеся в рукописных собраниях г. Петрозаводска.

В первую очередь мы рассмотрим список начала XIX в., входящий в состав сборника «Чин погребения мирян, младенцев и чин исповеди» (Национальная библиотека Республики Карелия. № 306022). Покаянный текст содержит последование исповедания, общие вопросы священника кающемуся, вопросы женатым и вдовцам, исповедь детей, вопросы женщинам и поновления.

Другая рукопись содержит фрагмент чина исповедания третьей четверти XVIII в. (Национальный музей Республики Карелия. КГМ-№ 20843. 31 л.). Рукописный памятник состоит из поновлений, изложенных достаточно подробно в виде перечислений отдельных грехов со стороны кающегося.

Обе рукописи имеют старообрядческое происхождение.

С появлением печатных Требников число оригинальных рукописных текстов уменьшилось. Однако, как пишет М. В. Корогодина, рукописная традиция редактирования текстов продолжает жить в старообрядческой среде: «В старообрядческие рукописи переписывались тексты из печатного Требника, которые могли при этом подвергаться обширной правке» . Поэтому для выяснения степени оригинальности рассматриваемых рукописных памятников мы сопоставим эти списки с текстом чина исповеди из Большого Требника .

Рукопись, хранящаяся в Национальной библиотеке Республики Карелия, начинается с последований исповеди, в которых описывается, какие молитвы должны читаться в предысповедной части. Первая подготовительная молитва, читаемая духовником, — «Боже, очисти меня грешного и помоги мне» (л. 59). Данную молитву мы можем встретить в Келейном правиле Серафима Саровского . Затем священник, в рассматриваемом рукописном памятнике, произносит 6-й псалом («Господи, да не яростью Твоей обличи меня»), присоединяя к нему псалом 12-й («Доколе, Господи, будешь забывать меня до конца»). После псалмов совершитель чина читает молитву «Отче наш» (л. 60—61).

Далее следуют увещания, направленные на то, чтобы убедить кающегося к исповеданию всех грехов без стыда и стеснения: «Не стыдись, чадо, грехов своих перед Отцом человеческим и расскажи все до единого греха…» (л. 61 об.). Увещания излагаются практически так же, как они представлены в Большом Требнике. Однако есть и некоторое отличие. Так, традиционное вступление к увещанию, принятое в Требнике («Се, чадо, Христос невидимо стоит…» ), заменено в рукописном исповедном чине на обращение духовника: «сейчас ты стоишь перед Богом» и дополнено рекомендацией к речевому поведению исповедующего: «далее священник говорит тихо» (л. 64 об.). Также стоит отметить, что к увещанию «Сейчас ты стоишь перед Богом» присоединена косвенная цитата из Нового Завета: «Радость бывает от покаяния грешника, так что ты, чадо, своим покаянием радость сотвори на небе не только ангелам, но и Богу» (л. 64 об.). (ср.: «Так говорю вам: бывает радость у Ангелов Божиих и об одном грешнике кающемся» (Лк. 15: 10)). Приписанные составителем чина наставления духовнику и ссылки на Священное Писание указывают на старообрядческий принцип редактирования покаянного текста. М. В. Корогодина отмечает, что старообрядцы ввели широко использовавшийся прием при редактировании исповедных текстов: вставка ссылок на святоотеческую литературу и поучений священнику об исповеди .

Затем священник еще раз призывает исповедника не стыдиться «исповедовать бесстыдства свои», после чего переходит к блоку вопросов. Вопросная статья, составляющая большую часть исповедного чина, начинается с вопроса о вере: «Веруешь ли в Отца, и Сына, и Духа Святаго?» (л. 68). Надо сказать, что вопрос о вере появился в русском чине исповедания только с XVII в. Ранее вопросник начинался с выяснения обстоятельств потери невинности исповедника . За вопросом о Троице следуют статьи, предполагающие уже детальное знакомство с основами вероучения, а именно: о почитании «Иоанна Предтечи, апостолов и иных пророков», о поклонении мощам и почитании их памяти (л. 68). Раздел статей, посвященных ортодоксальности веры, завершается вопросом о ереси: «Ереси не придерживаешься?» (л. 68). Похожий вопрос мы можем встретить и в Большом Требнике: «Не был ли еретиком или отступником?» . Однако в анализируемом памятнике за этим распространенным вопросом редактор вносит дополнение: «По еретическому преданию бороды своей не брил?» (л. 68). По наблюдениям М. В. Корогодиной, старообрядческие чины исповеди зачастую пополнялись правилами из святоотеческих книг, в том числе записывались небольшие тексты с запрещением брить бороду .

Далее священник переходит к перечню вопросов, связанных с блудными грехами. Этот блок вопросов начинается с наставления совершителю чина: «Когда священник спрашивает о грехах, связанных с растлением, кровосмешением, то вопрошает подробно» (л. 69). Подобное пристальное внимание к блуду, по мысли М. В. Корогодиной, связано с традиционным восприятием этих грехов как самых тяжких и требующих наиболее полного покаяния . Вопросы о блуде собраны в общем разделе, а также в вопросниках мужчинам и в вопросниках женщинам. В общем разделе спрашивается о причинах грехопадения («Почему произошло грехопадение? По ведению или не ведению? Трезв был или пьян?») и о социальном статусе женщин, согрешивших с исповедником («с кем согрешил: с вдовами или блудницами, с попадьями или дьконицами» (л. 69 об. — 72 об.)). В исповеди женатым и вдовцам интимная жизнь кающегося выясняется подробней: «Первая ли у тебя жена или вторая, третья? По закону ли женился? По закону ли живешь, не бываешь ли с ней в Великий пост или в воскресенье? Не блудил ли со своей женой блудом содомским?» (л. 78 об.). Задавая вопросы, связанные с «блудом содомским», священник указывает, какого рода сексуальные отношения между супругами являются запретными. Так, например, осуждаются анальные и орально-генитальные контакты: «Не блудил ли с женой своей содомски в задний проход? Срама своего жене целовать не давал? Сам не целовал?» (л. 79 об.).

К «блуду содомскому» также относятся статьи, касающиеся кровосмешения. Подобные вопросы адресуются как мужчинам, так и женщинам. Однако если мужчин спрашивают абстрактно, без указания степени родства («не состоишь ли со своей женой в родстве?» (л. 79)), то в вопросниках для женщин составитель чина уточняет: кровосмесительным блудом считаются половые отношения не только между братом и сестрой («или с братом родным»? (л. 111)), но и между родственниками, которые не являются родными по крови («или с отчимом?» (л. 111)). Приравнивается к кровосмешению и блуд с крестными: «или с крестником?» (л. 111). Американская исследовательница Е. Левина указывает, что «нормы церковного права категорически исключали возможные браки между духовными родителями и духовными чадами» .

Помимо вопросов, касающихся кровосмешения, женщин спрашивают и о других поступках, связанных с блудным грехом. Так, встречается вопрос, посвященный лесбийской любви: «или с девицами блудила, бабами богомерзкими?» (л. 111). По мнению Е. Левиной, «лесбийское поведение серьезным нарушением не считалось. Сексуальные сношения между взрослыми женщинами обычно относились к разряду мастурбационных» . Действительно, за статьей о лесбийском поведении следует вопрос: «Или сама свое естество перстом»?» (л. 111).

В ряде статей говорится о сексуальной связи между женщиной и монахом или священником: «Не осквернила ли схимника? Попа, дьякона?» (л. 111 об.) Глаголом «осквернила» составитель чина подчеркивает, видимо, то, что нарушение благочестивой жизни целомудренных мужчин является серьезным преступлением.

Следующая вопросная статья посвящена грехам против веры, а точнее — небрежному отношению к церковной службе и поруганию икон: «Не смеялся ли во время святого церковного пения, не празднословил ли, не хулил ли иконы?» (л. 72 об.). В исповеди для женщин священник спрашивает о физической нечистоте прихожанки при исполнении церковных обрядов: «Или нечистой в церкви была?» (л. 111 об.). Затем в тексте указывается, что может быть причиной нечистоты исповедующейся: «Или держала кого за срам? Или целовала кого в срам?» (л. 111 об.).

Далее следует вопрос, касающийся кражи: «Не украл ли чего?» (л. 74). Точно так же этот вопрос сформулирован и в Большом Требнике . М. В. Корогодина пишет, что вопрос «не украл еси что?» — один из наиболее распространенных и присутствует практически в каждом исповедном тексте . Вопрос о краже подводит к вопросам об убийстве: «Не убил ли человека?» (л. 75). В Большом Требнике вопрос «не убил ли человека?» предваряет вопрос о воровстве, тем самым, видимо, соблюдается последовательность 6-й и 8-й заповедей: «не убий»; «не укради». В рукописном исповедном чине вопросы о воровстве и убийстве поочередно меняются. Так, вопрос «не украл чего?» сменяется на «не убил ли человека крещеного или некрещеного», а за вопросом «не промышлял ли грабежом?» следует «не утопил ли кого?» (л. 75).

Вопрос об убийстве в Большом Требнике дополнен: «Не убил ли человека волею или неволею?» . В рассматриваемом рукописном тексте формулировка данного вопроса развернута за счет того, что вводится характеристика пострадавшего: «Не убил ли человека крещеного или некрещеного?», а также добавляются уточняющие детали: «Не утопил ли кого?» (л. 75).

Следующая статья вопросов касается физического насилия. В перечень тех, кто рискует пострадать от побоев, попадает как церковный служитель («Не бил ли отца духовного?» (л. 75 об.)), так и члены семьи исповедника («Не бил ли отца родного, мать, брата, сестру?» (л. 75 об.)). В Большом Требнике вопроса, посвященного дракам, нет, но встречается статья о ссорах, в которой говорится, что «укорам» может подвергнуться и монах, и священник, и члены семьи кающегося: «Не укорял ли родителей твоих, или священника, или монаха, или какого-либо человека?» . М. В. Корогодина отмечает, что церковные служители, калеки, нищие — наиболее социально не защищенная категория лиц в исповедных вопросниках. Причем, судя по покаянным текстам, обругать или побить кого-либо из церковного причта мог не только мужчина, но и женщина. Вопрос, связанный с неподобающим отношением к членам семьи, по наблюдениям исследовательницы, весьма распространен. Обычно он формулируется так: «Отцю или матери лаял, или клял, или бил?» . В рассматриваемом чине исповедания, помимо отца и матери, упоминаются и брат с сестрой, а в Большом Требнике дополнительно вводится расплывчатое определение: «какой-либо человек», т. е. не только затрагивается почитание родителей, но и уделяется внимание взаимоотношению людей вообще.

Непосредственно за статьей об избиении в рукописном исповедном чине указывается на состояние гнева, в котором пребывал человек: «Не гневался ли на кого?» (л. 75 об.). Далее общий вопрос о гневе становится более конкретным. Духовник спрашивает о поступках, совершенных человеком, ослепленным гневом, враждой: «Не называл ли кого еретиком? Не поджигал ли чужой двор?» (л. 77 об.). Причиной поджога чужого двора может быть обыкновенная зависть, поэтому за вопросом о порче чужого имущества следует уточнение: «Не завидовал ли кому?» (л. 77 об.). Стоит отметить, что в Большом Требнике статья о вражде совмещена с вопросом о зависти: «…если имеешь на кого вражду или зависть, то молитвы твои не приятны Богу» .

Значительное количество вопросов в анализируемом рукописном тексте посвящено магии и колдовству. Причем вопросы, связанные с магией, переплетаются с вопросами о бытовом пьянстве: «Не пил ли допьяна в корчме? Не ходил ли к волхвам, не приводил ли кого к волхвам, не волховал ли сам?» (л. 76 об.). В тексте колдуны не стоят особняком, а находятся в одном ряду с еретиками и некрещеными: «Не сидел ли в корчме с волхвами, еретиками, некрещеными?» (л. 76 об.). В вопросе «Не подталкивал ли девиц и отроков к блуду?» (л. 76 об.), возможно, речь идет о колдовстве, а не о блуде. Во-первых, «блудные» статьи вынесены в отдельные разделы чина. Во-вторых, «блуд» может иметь значение «заблуждаться». В-третьих, данный вопрос следует сразу же за вопросом о самостоятельном колдовстве: «Не колдовал ли сам?» Таким образом, оба вопроса оказываются близки по своему значению. Краткая формулировка: «Не колдовал ли сам?» впоследствии уточняется: не учил ли колдовству отроков и девиц.

Запрещается не только колдовство и наущение оному, но и пьянство с колдунами. Питье с еретиками (колдунами, некрещеными) приравнивается к бритью бороды: «Не пил ли с ними или по их еретической вере бороды не брил?» (л. 76 об.). В вопросах о колдовстве, задаваемых женщинам, под волхвами подразумеваются знахарки, лекарки, «бабы». Прихожанка могла обратиться к ним за медицинским препаратом (зельем) с целью избавиться от плода: «Или зельем извергла дитя?» (л. 115). Церковь всегда резко осуждала аборты и приравнивала их к убийству. Об этом говорится, например, в 8-м правиле Василия Великого: «…хотя таковые, причинив смерть, сделали не то, что имели в намерении, однако, за волшебство и занятие возбраненное, причисляются к вольным убийцам. Дающие врачевство для извержения зачатого в утробе есть убийцы, равно и приемлющие детоубийственные отравы» . Поэтому следующий вопрос очень близок к предыдущему: «Или некрещеное дитя уморила»? (л. 115). В этой статье не только указывается на умышленное убийство матерью своего ребенка, но и делается упор на то, что младенец не крещен, а потому душа его, согласно церковному преданию , обречена на вечные муки.

В следующей вопросной статье уделяется внимание употреблению «нечистой» пищи. В перечень «скверных» продуктов питания попадают удавленные зайцы и тетерева: «Не ел ли чего скверного (удавленных зайцев и тетеревов)?» (л. 77). В Большом Требнике подобный вопрос представлен более развернуто. Здесь запрещается употреблять в пищу не только «давленину», но и кровь погибших животных: «не ел ли мертвечины, или крови, или удавленное, или птицей пораженное» . М. В. Корогодина полагает, что «пищевые запреты восходят к ветхозаветным текстам, в которых скрупулезно перечисляются «нечистые» животные, а также запрещается вкушать кровь животных, поскольку кровь считается материальным вместилищем души живого существа» .

Отдельная статья чина – это вопросы о скоморошестве, в которой кающийся может выступать как слушателем скоморошьих песен («не слушал ли скоморохов, гусляров»), так и участником скоморошества («не пел ли с ними бесовские песни» (л. 77)). Вопрос о скоморошеских песнях в исповедном чине вполне ожидаем. Церковь негативно относится к скоморошьим забавам, причисляя их к «бесовским» деяниям. С языческих времен «вещему» певцу-гусельнику народ приписывал владение тайными знаниями, всеведением . Поэтому не случайно в рассматриваемом тексте вопрос о скоморошестве следует практически сразу за вопросами о колдовстве.

За вопросной статьей со стороны духовника следуют поновления, т. е. перечисление грехов уже от лица кающегося. А. И. Алмазов пишет, что в русских памятниках поновления появляются в XV в., а к XVII в. их присутствие становится обязательным. Исследователь отмечает также, что термин «поновление» был заимствован из южнославянских памятников, однако известен лишь один южнославянский чин исповеди, где встречается список поновлений . Таким образом, если не со стороны происхождения, то, по крайней мере, со стороны применения, поновления — особенность русского чина исповедания.

В анализируемом рукописном тексте поновления встречаются в разделе, посвященном исповеди для женатых и вдовцов, в исповедании малым детям и в исповеди для женщин. Поновления начинаются с формулы: «Исповедую Богу Вседержителю и Пречистой Его Матери, небесным силам и всем святым все согрешения мои все злые дела мои» (л. 80 об.). Подобная вступительная часть к поновлениям, по мнению А. И. Алмазова, является одной из общепринятых . К этой общеупотребительной форме в тексте исповеди для мужчин добавлено самостоятельное вступление, сопутствующее первому: «Я же грешил во все дни живота моего. Исповедую все, что помыслил, сказал, по воле сотворил или невольно, помню или не помню» (л. 80 об.).

Основная часть поновлений излагается в виде отдельных ответов исповедника, собранных в одно целое. Каждый ответ кающегося начинается со слова «согреших». По содержанию поновления аналогичны исповедным вопросам, но не всегда отображают те конкретные ситуации и поступки, которые мы встречаем в вопроснике. Так, в тексте поновлений для женатых и вдовцов представлен перечень отвлеченных понятий, указывающих на греховное состояние души кающегося: «Согреших оболганием и оклеветанием, завистью, ложью, яростью, гордыней и тщеславием, бесстыдным словом, местью, сребролюбием, объеданием и пьянством, чародейством и притворством. Согреших прелюбодеянием, убийством, насилием, грабежом и враждой ко всем людям. Согреших блудом и всякой нечистой, всякими смешениями плотскими. Согреших в осуждении людей, когда сам более всех грешен. Согреших делом, словом и помышлением, по ведению и неведению, лукавством, плоти своей угождая во всем» (л. 81).

Что касается поновлений для детей, то в них перечисляются как общие грехи («согреших ложью, клятвопреступлением, злословием, леностью, слабостью, гордостью» и т. д. (л. 95 об.)), так и поступки, присущие именно детям («согреших непослушанием родителей, досаждением, кражей лакомств» (л. 95 об.)). Также стоит отметить, что составитель в список детских поновлений внес и блудные грехи, причем с уточняющими деталями: «Согреших блудом с отроками или сам в себе» (л. 96). Детские поновления встречаются крайне редко. А. И. Алмазов указывает лишь один список подобного текста, находящийся в рукописном требнике начала XVII в. . Поэтому, вполне вероятно, составитель детских поновлений рассматриваемой рукописи взял за основу список из Требника, на который указывает исследователь.

В женских поновлениях, помимо статей, сформулированных в общих чертах («согрешила оболганием, оклеветанием, завистью, лестью» и др. (л. 99)), указывается на возможное бесстыдное поведение женщины в церкви: «Согрешила помыслами блудными в церкви» (л. 108 об.). В следующей статье говорится уже о нечистоте плотской, исключающей возможность посещения храма: «Согрешила нечистотою месячною и мокротою похотную» (л. 108 об.). Е. Левина отмечает, что «за один лишь вход в церковь в «нечистом” состоянии полагалась епитимья в размере ста земных поклонов» .

Рукописный текст третьей четверти XVIII в., хранящийся в фонде Национального музея Республики Карелия, содержит только поновления. По сравнению с только что рассмотренной рукописью перечень грехов в данном исповедном чине излагается подробней. По мнению М. В. Корогодиной, поновления, достигшие значительных размеров, — черта старообрядческой культуры: «У старообрядцев поновления выходят за рамки чина исповеди, переписываются отдельно в качестве покаянной молитвы…» .

Чин исповеди начинается здесь с перечисления грехов общих, теоретических: «Согреших бранью и враждой ко всем влекомый, и воровством, и блудом и всякою нечистью. И всяким помышлением плотским, и различными любовными играми» (л. 1). Похожее изложение отвлеченных греховных поступков и состояний мы можем встретить в кратких поновлениях, содержащихся в Большом Требнике: гордость, блуд, зависть, гнев . Однако в данном рукописном тексте, помимо исповедания кающимся распространенных терминов грехов, составителем вносятся ситуативные подробности жизни человека. Так, например, исповедник кается в грехах, связанных с ложной клятвой, причем с уточнением о том, как именно была закреплена клятва: «Согреших, поклявшись небом и землей. Согреших в клятве перед Пречистым телом» (л. 4).

Затем следует ряд статей, говорящих о небрежном отношении к церковному богослужению: «Согреших в церкви нечистыми мыслями и празднословием во время церковного пения»; «Согреших леностью и небрежением к церковному пению» (л. 5). Из процитированных поновлений видно, что обращается внимание не только на внешнее поведение исповедующегося во время службы, но и на его помыслы.

Неоднократно перечисляются грехи, касающиеся неуважения родителей: «согреших непослушанием родителей»; «согреших непокорностью родителям» (л. 11 об.). В тексте присутствуют также поновления, описывающие неподобающее отношение к слугам. Челядь могла подвергнуться побоям («согреших, избивая свою челядь») или остаться без самого необходимого («согреших, оставляя слуг своих без одежды и еды» (л. 12)).

Немало поновлений посвящено ссорам и ругани. В тексте встречаются такие перечни грехов: «Согреших сквернословием. Согреших, если еретиком, язычником назвал христианина» (л. 12 об.). В одном из поновлений ругань конкретизируется сразу в двух аспектах: наущение греху и издевательское, злое высмеивание чужого порока («согреших сквернословием, наущении злу и греху, смехом над чужим грехом» (л. 12 об.)).

Как и в рассмотренных выше вопросниках, пристальное внимание уделяется блудным грехам. Эти поновления сформулированы подробно и указывают на разнообразные виды половых отношений, бытовавших в России XVIII в.: «Согреших скверным разъеданием похоти и помыслами блудными на женщин, мужчин и на всяких животных. Согреших блудом с мужским и женским полом и сам в себе» (л. 13). Е. Левина пишет, что гомосексуализм и скотоложество считались грехами столь же серьезными, как гетеросексуальное прелюбодеяние. За подобные нарушения полагалась 15-летняя епитимья.

Завершаются поновления осознанием кающимся полноты своей греховности: «Прости и помилуй меня, Господи. Прости мне бесчисленные прегрешения мои. Прости мне множество грехов моих ради Пречистой Твоей Матери, честнаго креста и трехдневнаго воскрешения» (л. 16).

Оба представленные в статье памятника покаянной дисциплины дают интересный материал для исследования принципов редактирования покаянных текстов в старообрядческой среде.

Работа выполнена при финансовой поддержке Программы стратегического развития ПетрГУ на 2012―2016 гг.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

ПОСЛЕДОВАНИЕ ТАИНСТВА ПОКАЯНИЯ

Чин таинства покаяния изложен, как и другие чины, в Требнике под названием «Последование о исповедании».

Здесь говорится: «Приводит духовный отец хотящаго исповедатися единаго, а не два или многия, пред икону Господа нашего Иисуса Христа непокровенна” и творит стих к началу, то есть «Благословен Бог наш…”, затем обычное начало: «Святый Боже”, «Отче наш”, «Приидите, поклонимся…” и читает 50 псалом «Помилуй мя, Боже”, покаянный псалом. Затем покаянные тропари: «Помилуй нас, Господи, помилуй нас”, «Милосердия двери отверзи нам, Благословенная Богородице” и 40 раз читается «Господи, помилуй”.

Затем следует молитва:

«Боже, Спасителю наш, Иже пророком Твоим Нафаном покаявшемуся Давиду от своих согрешении оставление даровавый, и Манассиину в покаяние молитву приемый, Сам и раба Твоего (имярек), кающегося о своих согрешениих, приими обычным Твоим человеколюбием, презираяй ему вся содеянная, оставляяй неправды, и превосходяй беззакония. Ты бо рекл ecu, Господи: хотением не хощу смерти грешника, но еже обратитися и живу быти ему: и яко седмьдесят седмерицею оставляти грехи. Понеже яко величество Твое безприкладное и милость Твоя безмерная: аще бо беззакония назриши, кто постоит; Яко Ты ecu Бог кающихся, и Тебе славу воссылаем, Отцу, и Сыну, и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков. Аминь”.

Вторая молитва:

«Господи, Иисусе Христе, Сыне Бога живаго, Пастырю и Агнче вземляй грех мира, Иже заимования даровавый двема должникома и грешнице давый оставление грехов ея: Сам, Владыко, ослаби, остави, прости грехи, беззакония, согрешения вольная и невольная, яже в ведении и не в ведении, яже в преступлении и преслушании бывшая от рабов Твоих сих. И аще что яко человецы плоть носяще и в мире живуще от диавола прельстишася. Аще же в слове, или в деле, или в помышлении, или в ведении, или в неведении, или слово священническое попраша, или под клятвою священническою быша, или под свою анафему падоша, или под клятву ведошася: Сам яко Благ и Незлобивый, Владыко, сия рабы Твоя словом разрешитися благоволи, прощали им и свою их анафему и клятву, по велицей Твоей милости. Ей, Владыко человеколюбие Господи, услыши нас молящихся Твоей благости о рабех Твоих сих и презри яко многомилостив, прегрешения их вся, измени их вечныя муки. Ты бо рек еси, Владыко, елика аще свяжети на земли, будут связаны на небеси: и елика аще разрешите на земли, будут разрешени на небеси. Яко Ты ecu един безгрешен, и Тебе славу воссылаем, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и вовеки веков. Аминь”.

После второй молитвы священник глаголет кающемуся, уже не молитву, а увещание:

«Се, чадо, Христос невидимо стоит, приемля исповедание твое, не усрамися, ниже убойся, и да не скрыеши что от мене: но не обинуяся рцы вся, елика соделал ecu, да приимеши оставление грехов от Господа нашего Иисуса Христа. Се и икона Его пред нами: аз же точию свидетель есмь, да свидетельствую пред Ним вся, елика речеши мне: аще ли что скрыеши от мене, сугуб грех имаши. Внемли убо: понеже бо пришел ecu во врачебницу, да не неисцелен отыдеши”.

Это увещание содержит в себе несколько очень важных утверждений, которые мы привыкли слышать, но часто не заостряем на них свое внимание. Первое утверждение — о том, что «Христос невидимо стоит, принимая твою исповедь», то есть ты исповедуешься Христу. И сказано: «И не стыдись, не бойся и ничего не скрой от меня, но не уклоняясь, скажи все, что сделал, и получишь прощение от Господа нашего Иисуса Христа. Вот и икона Его перед нами, я только свидетель», — священник говорит, — «Чтобы засвидетельствовать перед Ним все, что ты мне скажешь». Здесь утверждается, что смысл присутствия священника в том, что он свидетельствует перед Господом то, что говорит кающийся человек. Потом еще одно очень важное утверждение здесь содержится: «Если что скроешь от меня, сугуб грех имаши», то есть если ты что-либо скрываешь здесь на исповеди, то будешь иметь двойной грех. «Будь внимателен, потому что ты пришел во врачебницу, чтобы неисцеленным не отойти». Для того чтобы ты получил уврачевание, необходимо, чтобы твоя совесть не имела у себя никакого лукавства. Чтобы ты нисколько не сомневался в том, что тебе нужно придти с открытым сердцем. Если же ты хоть немного в этом сомневаешься, пытаешься как-нибудь слукавить, свое сердце хоть как-нибудь прикрыть, то тогда «сугубый грех будешь иметь», то есть и прежний грех тебе не простится, и ты приобретешь еще новый грех — грех лукавства, когда ты пришел ко Христу. Исповедь твоя будет недействительной.

Это, конечно, понятно, потому что невозможно по-настоящему исповедоваться, каяться, если ты одновременно имеешь какой-то лукавый расчет, как-то хочешь себя оправдать или выго­родить, или ввести в заблуждение священника. Конечно, покаяние с таким расчетом, с таким лукавством несовместимо.

И после этого по Требнику полагается следующее: «При всех вопрошает его священник о вере, глаголя:

«Рцы ми, чадо: аще веруеши, яко Церковь кафолическая апостольская, на востоце насажденная и взращенная, и от востока по всей Вселенней разсеянная, и на востоце и доселе недвижимо и непременно пребывающая, предаде и научи; и аще не сумнишися ни в коем предании».

В ответ на такой вопрос священника кающийся должен прочитать Символ веры: «Верую во Единого Бога Отца…». Ничего подобного в современной практике мы не находим. Более того, мы уже и забыли, что какие-то сомнения, или неосведомленность в учении церковном, или какая-нибудь путаница в истинах веры является грехом. Требник, однако, который является довольно поздней книгой, еще со­держит в себе довольно ясное понимание того, что прежде всего кающемуся необходима православ­ная ясная вера, и каждый кающийся должен исследовать свою веру, должен спросить себя о том, правильно ли он верит.

Далее следуют вопросы, касающиеся разных тяжких грехов, и священник должен помочь кающе­муся проверить свою совесть, чтобы не осталось у него никакого изъяна, чтобы он полностью свои совесть мог очистить, после всех вопросов и ответов кающегося Требник имеет завещание, то есть еще одно увещание.

Это увещание звучит таким образом:

«От сих всех отныне должен ecu блюстися, понеже вторым крещением крещаешися, по Таинству христианскому, и да положиши начало благое, помогающу тебе Богу: паче же не поглумися на тоежде обращался, да не твориши человеком смеха, сия бо христианом не суть прилична: но честно, и право, и благоговейно пожити да поможет тебе Бог своею благодатию».

«И егда сия вся к нему изречеши, и опасно испытаеши, и он паки вся яже о себе без стыда открыет» означает, что кающийся должен ещё раз проверить свою совесть, и если все же что-то скрыл, сказать об этом, и речеши ему: «Поклонися», и только после этого читается молитва, которой предшествует такое киноварное заглавие: «Тогда приклоняет главу исповедуемый, духовный же глаголет молитву сию:

«Господи Боже спасения рабов Твоих, милостиве и щедре и долготерпеливе, каяйся о наших злобах, не хотяй смерти грешника: но еже обратитися, и живу быти ему: Сам и ныне умилостивися о рабе Твоем (имярек) и подаждь ему образ покаяния, прощение грехов и отпущение, прощая ему всякое согрешение, вольное же и невольное: примири, и соедини его Святей Твоей Церкви, о Христе Иисусе Господе нашем, с Ним же Тебе подобает держава и великолепие, ныне и присно и во веки веков».

И дальше следует добавление:

«Господь и Бог наш Иисус Христос благодатию и щедротами своего человеколюбия да простит ти, чадо (имя­рек), вся согрешения твоя: и аз недостойный иерей, властию Его мне данною, прощаю и разрешаю тя от всех грехов твоих, во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь».

Обычно в это время священник кладет епитрахиль на голову кающегося и «знаменует его крестообразно десницею», то есть изображает на главе кающегося крестное знамение.

Второе увещание содержит очень важное утверждение, целое учение о таинстве покаяния: «От сих всех отныне должен еси блюстися, понеже вторым крещением крещаешися, по таинству христианско­му». Это увещание, несомненно носящее черты глубокой древности, призывает не глумиться над этим Таинством, над Церковью, возвращаясь на прежний свой грех, оно утверждает, что таинство покаяния есть по сути своей второе крещение, и предполагает твердое стремление к исправлению, к изменению человека. Желая исповедоваться, желая покаяться, человек должен иметь твердую решимость во чтобы то ни стало измениться и ни в коем случае не повторять своего греха.

Что касается следующей за этим увещанием молитвы, то она по своему содержанию является молитвой окончательной, и содержит в себе прошение о том, чтобы Господь подал кающемуся образ покаяния, простил бы ему согрешения и соединил его со своей Святой Церковью. Здесь мы имеем ясное понимание того, что такое покаяние. Покаяние — это есть возвращение в Церковь. Оно необходимо для человека, который от Церкви отпал. И это таинство много раз возвращает человека в Церковь. Подобно тому, как крещение есть вхождение в Церковь, так и покаяние есть таинство возвращения в Церковь для того, кто из Церкви ушел. Это возвращение похоже на возвращение блудного сына в отчий дом.

В конце чинопоследования читаются молитвы: «Достойно есть», «Слава и ныне» и совершается отпуст.

Исповедаю аз многогрешный (имя) Господу Богу и Спасу нашему Иисусу Христу и тебе, честный отче, вся согрешения моя и вся злая моя дела, яже содеял во все дни жизни моей, яже помыслил даже до сего дня.
Согрешил: Обеты Св. Крещения не соблюл, иноческого обещания не сохранил, но во всем солгал и непотребна себе пред Лицем Божиим сотворил.
Прости нас, Милосердный Господи (для народа).
Прости мя, честный отче (для одиноких).
Согрешил: пред Господом маловерием и замедлением в помыслах, от врага всеваемых против веры и св. Церкви; неблагодарностью за все Его великия и непрестанные благодеяния, призыванием Имени Божия без нужды — всуе.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: неимением ко Господу любви ниже страха, неисполнением св. воли Его и св. Заповедей, небрежным изображением на себе крестнаго знамения, неблагоговейным почитанием св. икон; не носил креста, стыдился крестить и исповедывать Господа.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: любви к ближнему не сохранил, не питал алчущих и жаждущих, не одевал нагих, не посещал больных и в темницах заключенных; Закону Божию и св. отцов преданиям от ленности и небрежения не поучался.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: церковного и келейного правила неисполнением, хождением в храм Божий без усердия, с леностию и небрежением; оставлением утренних, вечерних и других молитв; во время церковной службы — согрешил празднословием, смехом, дреманием, невниманием к чтению и пению, рассеянностию ума, исхождением из храма во время службы и нехождением в храм Божий по лености и нерадению.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: дерзая в нечистоте ходить в храм Божий и всякия святыни прикасатися.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: непочитанием праздников Божиих; нарушением св. постов и нехранением постных дней — среды и пятницы; невоздержанием в пище и питии, многоядением, тайноядением, разноядением, пьянством, недовольством пищей и питием, одеждой, тунеядством; своея воли и разума исполнением, самонравием, самочинием и самооправданием; не должным почитанием родителей, не воспитанием детей в православной вере, проклинанием детей своих и ближних.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: неверием, суеверием, сомнением, отчаянием, унынием, кощунством, божбою ложною, плясанием, курением, игрой в карты, гаданием, колдовством, чародейством, сплетнями, поминал живых за упокой, ел кровь животных.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: гордостию, самомнением, высокоумием, самолюбием, честолюбием, завистию, превозношением, подозрительностию, раздражительностию.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: осуждением всех людей — живых и мертвых, злословием и гневом, памятозлобием, ненавистию, зло за зло воздаянием, оклеветанием, укорением, лукавством, леностию, обманом, лицемерием, пересудами, спорами, упрямством, нежеланием уступить и услужить ближнему; согрешил злорадством, зложелательством, злосетованием, оскорблением, надсмеянием, поношением и человекоугодием.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: невоздержанием душевных и телесных чувств; нечистотою душевною и телесною, услаждением и медлением в нечистых помыслах, пристрастием, сладострастием, нескромным воззрением на жен и юношей; во сне блудным ночным; осквернением, невоздержанием в супружеской жизни.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: нетерпением болезней и скорбей, люблением удобств жизни сей, пленением ума и окаменением сердца, непонуждением себя на всякое доброе дело.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: невниманием к внушениям совести своей, нерадением, леностию к чтению Слова Божия и нерадением к стяжанию Иисусовой молитвы. Согрешил любостяжанием, сребролюбием, неправедным приобретением, хищением, воровством, скупостью, привязанностию к разного рода вещам и людям.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: осуждением и ослушанием отцов духовных, ропотом и обидой на них и неисповеданием пред ними грехов своих по забвению, нерадению и по ложному стыду.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: немилосердием, презрением и осуждением нищих; хождением в храм Божий без страха и благоговения, уклоняясь в ересь и сектантское учение.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: леностию, расслаблением негою, люблением телеснаго покоя, многоспанием, сладострастными мечтаниями, пристрастными воззрениями, бесстыдными телодвижениями, прикосновениями, блудом, прелюбодеянием, растлением, рукоблудием, невенчанными браками, тяжко согрешили те, кто делали аборты себе или другим или склоняли кого-нибудь к этому великому греху — детоубийству. Проводил время в пустых и праздных занятиях, в пустых разговорах, шутках, смехе и других постыдных грехах.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: унынием, малодушием, нетерпением, ропотом, отчаянием в спасении, неимением надежды на милосердие Божие, бесчувствием, невежеством, наглостию, бесстыдством.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: клеветою на ближнего, гневом, оскорблением, раздражением и осмеянием, непримирением, враждой и ненавистию, прекословием, подсматриванием чужих грехов и подслушиванием чужих разговоров.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: холодностию и бесчувственностию на исповеди, умалением грехов, обвинением ближних, а не себя осуждением.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: против Животворящих и Св. Тайн Христовых, приступая к ним без должного приготовления, без сокрушения и страха Божия.
Прости мя, честный отче.
Согрешил: словом, помышлением и всеми моими чувствами: зрением, слухом, обонянием, вкусом, осязанием — волею или неволею, ведением или неведением, в разуме и неразумии, и не перечислить всех грехов моих по множеству их. Но во всех сих, так и в неизреченных по забвению, раскаиваюсь и жалею, и впредь с помощию Божиею обещаюсь блюстись.
Ты же, честный отче, прости мя и разреши от всех сих и помолись о мне грешном, а в оный судный день засвидетельствуй пред Богом об исповеданных мною грехах. Аминь.
/>* Данный текст читается священником перед исповедью и приводится здесь, как один из образцов исповеди, в целях лучшей подготовки верующего к этому таинству, а так же лучшего осознания своей греховности и возбуждения покаянных чувств при домашней молитве.

Священник Александр Усатов

На протяжении последнего десятилетия в православной среде распространяется литература, в которой каждый православный христианин побуждается к покаянию в грехе цареубийства, перечислялись даже конкретные грехи против царской власти.
Однако лишь с 2004 г. некоторые сторонники такого «покаяния» стали открыто провозглашать необходимость каждому жителю России пройти особый «Чин покаяния в грехе цареубийства». Для этого яркие плакаты, а теперь уже и яркие Интернет-сайты, приглашают каждого из нас принять участие в т.н. Чине Всемирного покаяния русского народа в грехе цареубийства, который проводится в подмосковном селе Тайнинском у памятника последнему русскому императору, а с последнего времени в некоторых епархиях РПЦ.

Для чего же ревнители «соборного покаяния» призывают нас направиться в Подмосковье и в чем именно призывают там каяться? Какова аргументация существует для такого мнения и согласна ли она с Преданием Православной Церкви?
Для того, чтобы ответить на эти вопросы, нам придется обратиться к той агитационной литературе, что ныне распространяется среди православных.

Православного человека здесь пытаются убедить в том, что над русским народом тяготеет не более ни менее, как проклятие за грех предательства и убийства Царской Семьи в 1917 г., и нарушение клятвы русского народа, данной в 1613 году при восшествии на Престол династии Романовых. Тем самым формируется убеждение, будто в 1613 г. клятву верности царю давали не только лица, напрямую участвующие в деятельности Земского собора, но и все последующие поколения россиян, которые разделяют ответственность и за злодеяния большевиков, и вообще всех жителей Советской России. В среде сторонников «покаяния за царя» распространяется странное учение, будто «проклятие тяготеет над народом, и оно из поколения в поколение будет переходить на наших потомков до тех пор, пока мы не покаемся».

Очевидно, все православные здесь призываются принести покаяние в преступлении, которого они лично не совершали. Ведь в призывах к «покаянию» речь идет не столько о тех, кто действительно участвовал в расстреле семьи царственных страстотерпцев, а обо всем населении России.
Вводится даже неведомое Церкви понятие «Соборной личности» русского народа, которой якобы и нужно каяться за отречение от царя и за его убийство. Этот новый термин используется для того, чтобы проповедовать необходимость принесения православными покаяния за грехи предков, некоторые из которых, действительно потеряли веру и участвовали в бунте против государственного строя Российской империи, а также желали смерти её Императору.

В Православной же традиции, напротив, принято в отношении грехов предков приносить не покаяние, а молитвы, дабы Господь простил их грехи. Причём такие молитвы мы приносим лишь за тех членов Церкви, которые хотя бы перед смертью принесли Богу посильное покаяние в содеянном, и тем самым примирились с Господом и Церковью.
А убеждение, что независимо от близости человека к Богу он ответственен за грехи близких, или будто Господь вменяет нераскаянному грешнику покаяние и благочестие праведников базируется на магическом отношении к спасению человека, поэтому такое воззрение невозможно признать православным.

Учение о том, что вина за грех одного человека переходит на его потомков, противоречит Слову Божьему. По слову Псалмопевца, «человек никак не искупит брата своего и не даст Богу выкупа за него» (Пс.48:8).
Во времена пророка Иезекииля распространялось мнение, будто дети несут ответственность за грехи родителей.

Вот какой ответ дал Господь через этого пророка: «если у кого родился сын, который, видя все грехи отца своего, видит и не делает подобного им… исполняет Мои повеления и поступает по заповедям Моим, — то сей не умрет за беззаконие отца своего; он будет жив. А отец его… умрет за свое беззаконие. Вы говорите: «почему же сын не несет вины отца своего?» Потому что сын поступает законно и праведно, он будет жив… Сын не понесет вины отца, и отец не понесет вины сына, правда праведного при нем и остается, и беззаконие беззаконного при нем и остается» (Иез.18:14-20).

Все это приводит нас к мысли о необходимости каяться во время земного поприща. Ведь после смерти человека лишь молитвы Церкви могут помочь ему, и лишь в том случае, что зачатки покаяния были перед смертью. Но никогда в истории Церкви не принимались попытки принимать крещение за умершего (чем занимаются ныне адепты секты мормонов), ни каяться в его грехах на исповеди. Все это является отходом от древнейшей традиции совершения Таинства исповеди, где священник убеждает кающегося принести покаяние лишь за свои прегрешения («рцы вся, елика соделал еси»), а не за грехи предков или ныне здравствующих родственников. Невозможно покаяться за другого человека, за него можно только молиться. «Прошу вас, возлюбленнейшие братия, да исповедуем каждый свой грех, пока согрешивший находится еще в этой жизни, когда исповедь его может быть принята, когда удовлетворение и отпущение, совершаемое священниками, угодно Господу», — так наставляет нас живший в III веке свт. Киприан Карфагенский.
История древней Церкви говорит нам о существовании такой формы покаяния, как публичная исповедь. Постепенно ее вытеснило покаяние тайное, перед священником. Публично ли, или тайно, но христианин всегда каялся в своем грехе, а не в грехах ближних.

Возможно, по недоразумению в оборот распространяемых листовок вошли такие выражения, как «наследуемый грех», ведь согласно учению Церкви можно говорить лишь о прародительском грехе Адама и Евы, последствия которого (удобопреклонность че¬ловека ко злу и греху, а не сама вина за личный грех Адама и Евы) перешли на всех людей. Но избавление от последствий первородного греха мы приемлем единожды в Таинстве Святого Крещения. Других «наследственных грехов» Церковь не знает.

Однако важно понять, как стоит понимать все те призывы к покаянию русского народа в отступничестве и убийстве царя, которые так часто цитируют ревнители «соборного покаяния».
Вскоре после совершения убийства царской семьи в 1918 г. Святитель Тихон, Патриарх Московский и Всея России так выразил отношение к этому злодеянию: «А вот мы, к скорби и к стыду нашему, дожили до того времени, когда явное нарушение заповедей Божиих уже не только не признается грехом, но и оправдывается как законное. Так, на днях совершилось ужасное дело: расстрелян бывший Государь Николай Александрович… Мы должны, повинуясь учению Слова Божия, осудить это дело, иначе кровь расстрелянного падет и на нас, а не только на тех, кто совершил его..».
Несомненно, что люди, одобряющие преступление, оказываются его сопричастниками. Поэтому каждый, кто даже мысленно одобрял убийство царской семьи (а также любое неправедное убиение) должен принести покаяние на Таинстве Исповеди.
Подобную мысль высказал на Всезарубежном Архиерейском Соборе 1938 г. архиеп. Иоанн (Максимович): «в грехе цареубийства повинны не одни лишь физические лица, а весь народ, ликовавший по случаю свержения Царя и допустивший Его унижение, арест и ссылку, оставив беззащитным в руках преступников, что уже само собой предопределило конец… до сих пор нет настоящего покаяния, явно не осуждены содеянные преступления, а многие активные участники революции продолжают теперь утверждать, что тогда нельзя было поступить иначе. Не высказывая прямого осуждения февральской революции, восстания против Помазанника, русские люди продолжают участвовать в грехе, особенно когда отстаивают плоды революции».
В этих словах зарубежного иерарха мы снова видим призыв к советскому человеку пересмотреть отношение к Революции как к бунту против государственного строя и императора, как главы этого государства. Покаяние здесь вл. Иоанн понимает уже как переоценку ценностей и осуждение происшедшего.

Несколько позже архиепископ Зарубежной Русской Церкви Аверкий (Таушев) говорит уже не о самом убийстве царя, а о воцарившейся в России атмосфере одобрения Октябрьского переворота и свержения царя: «Слабое утешение для нас в том, что непосредственное убиение Царской Семьи совершено было не русскими руками — руками неправославных и нерусских людей. Хотя это и так, но весь русский народ повинен в этом ужасном безпримерном злодеянии, поскольку не противостал, не воспрепятствовал ему, а вел себя так, что это злодеяние явилось выражением того настроения, которое к этому времени созрело в умах и в сердцах несомненного большинства несчастных заблудившихся русских людей… Весь русский народ несет вину за этот тяжкий грех, совершившийся на русской земле».
Как и в приведенных словах свт. Тихона и еп. Иоанна (Максимовича) здесь владыка Аверкий говорит не столько о факте цареубийства, сколько о воцарившейся в умах граждан СССР идеи одобрения этого греха, а, значит, и соучастия в нем.

В 1993 г. Священноначалие Русской Церкви вновь обратилось к теме покаяния за убийство царской семьи. 18 июля Священный Синод Русской Православной Церкви выпустил Послание, посвященное 75-й годовщине этого чудовищного преступления, в котором были повторены слова Свт. Тихона Исповедника и отмечено, что «грех цареубийства, происшедшего при равнодушии граждан России, народом нашим не раскаян. Будучи преступлением и Божеского, и человеческого закона, этот грех лежит тяжелейшим грузом на душе народа, на его нравственном самосознании. И сегодня мы, от лица всей Церкви, от лица всех ее чад – усопших и ныне живущих – приносим перед Богом и людьми покаяние за этот грех. Прости нас, Господи! Мы призываем к покаянию весь наш народ, всех чад его, независимо от их политических воззрений и взглядов на историю, независимо от их этнического происхождения, религиозной принадлежности, от их отношения к идее монархии и к личности последнего Российского Императора».
Обращаясь в этом Послании к чадам Русской Православной Церкви Святейший Патриарх Алексий II как Ее Предстоятель действительно выразил от лица всей Русской Церкви покаяние в случившемся, и осудил этот грех. Несомненно, что наш Первоиерарх выразил покаяние тех церковных людей, что были так или иначе (даже сочувствием) причастны к этому преступлению, чтобы даже тень этого злодеяния не ложилась на членов Святой Церкви.

Упоминание здесь «усопших и ныне живущих» также не случайно. Выступая от лица всей Церкви, Святейший Патриарх вознес покаяние в грехе от лица тех членов Церкви, что уже отошли в горний мир, и не могли публично покаяться в этом преступлении. Здесь уместно также вспомнить, как в Чине церковного погребения священник от лица умершего обращается к сродникам и просит их молитв: «восплaчите о мне брaтіе и дрyзи, сродницы и знaеміи». Однако это не означает, что священнослужитель кается ВМЕСТО усопшего. В церковных канонах указывается, что к кающемуся грешнику пастырь должен относиться так, будто это его собственные грехи. Именно такое пастырское попечение и являет нам Святейший Патриарх Алексий II, побуждая нераскаянных грешников принести личное покаяние.

Это покаяние от лица Церкви Святейший Патриарх Алексий II повторил в 1998 году в 80-летие годовщины убийства царской семьи. При этом добавил: «многие наши предки посредством прямого участия, одобрения или безгласного попустительства в этом грехе повинны». Он отметил, что «покаяние в нем должно стать знамением единства наших людей, которое достигается не путем безразличного соглашательства, но вдумчивого осмысления произошедшего со страной и народом».

Таким образом, для всех жителей России покаяние в грехе цареубийства должно проявиться в глубоком осмыслении судеб нашей Родины, в переоценке тех трагических тенденций в истории России, что и привели к возможности свержения законного главы Российского государства, последующего убийства царской семьи и иных безбожных свершений. Термин «покаяние» с греческого означает «перемену ума», и в этих словах Священноначалия мы видим именно этот смысл.

В 2000 году имело место знаменательное событие: на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви Царская Семья была канонизирована в лике святых страстотерпцев. После покаянных слов Патриарха Алексия II это событие стало окончательным знаком отвержения Церковной Полнотой того преступления против царской семьи, что имело место в 1918 г. Оно стало той единственной формой «соборного покаяния» в попущении убиения Государя и царской семьи, о необходимости которого говорили многие иерархи нашей Церкви.

Тем не менее, в церковной среде продолжал обсуждаться вопрос о форме покаяния за убийство помазанного Богом царя. Появилось предложение о проведении «всецерковного соборного чина покаяния» подобно тому, как святые патриархи Иов и Ермоген в 1607 г. в Успенском соборе Московского Кремля возглавили «всенародное покаяние» в грехах вероотступничества, клятвопреступления и попустительства цареубийства, которое завершилось чтением разрешительной молитвы. Стали распространяться слухи, что такой новый «Чин покаяния» имеет благословение от Святейшего Патриарха. При этом слова Патриарха о необходимости всенародного покаяния были восприняты буквально как призыв к устроению особого Чина, отличного от Чинопоследования Таинства Исповеди, изложенного в Требнике.

Обращение к истории Русской Церкви показывает, что Чин покаяния, который был совершен в 1607 г. святыми Патриархами Иовом и Ермогеном, во-первых, не был буквально всенародным, а во-вторых, патриархами не был разрешен от бремени грехов весь русский народ, как утверждают ревнители нового Чина соборного покаяния (когда в Успенском Соборе совершался этот покаянный чин, Москва волновалась и выкрикивала имя второго Самозванца).

В то время покаяние в измене царю было ознаменовано в первую очередь прославлением в лике святых царевича Димитрия, св.мощи которого были открыты для поклонения в Архангельском соборе Кремля. Перед св. мощами матерь царевича (инокиня Марфа) и принесла «всенародное покаяние» (т.е. публичное перед всем народом), называя себя виноватой пред царем, собором, всем народом и более всего пред своим сыном, что признала Самозванца.

Позже представители мирян подали в руки патр. Иову покаянную челобитную, в которой перечисляли ряд своих измен и клятвопреступлений и просили, чтобы патриархи простили им измены царю. В ответ была прочитана разрешительная грамоту патр. Иова, который сам был участником событий времени царя Бориса. В ней патр. Иов утверждал, что как прежде он заклинал народ быть верным царю Борису, так теперь он от этих своих клятв разрешает народ и сам просит у народа за них прощения.

Осмысление этого исторического события показывает, что покаяние приносили реальные клятвопреступники и изменники царю, причем покаяние они приносили именно тому Патриарху, через которого они приносили присягу Государю, и который наложил клятву за измену царям Борису и Феодору.

В качестве аргумента о возможности принесения покаяния за умерших ревнители соборного покаяния ссылаются на просьбы представителей мирян, чтобы патр. Иов простил и разрешил эти преступления не им только одним, обитающим в Москве, но и жителям всей России, и тем, которые уже скончались.

В ответ на такие доводы следует отметить, что ни архиерей, ни священник никогда не разрешают грехов ни живущим, ни почившим православным христианам, если те не принесли Богу посильное покаяние в совершенных ими грехах. Иначе происходит профанация Таинства Покаяния, когда объявляется о прощении тех грехов, в которых человек не кается или даже вовсе не совершал. Когда во время Чина погребения священник читает Разрешительную молитву, он просит Бога о прощении тех грехов умершего, в которых он раскаялся, но не успел еще принести достойных плодов покаяния.

Поэтому и факт разрешения грехов участников Смуты в 1607 г. не является для нас поводом для устроения особого Чина покаяния за измену царю и убийство царской семьи. Подобные действия скорее уводят человека от реального покаяния, отвлекают его от осознания тех грехов, которые действительно отделяют его от Бога. К тому же в утверждениях о виновности всей России и даже церковных людей в цареубийстве видна попытка переложить вину подлинных виновников цареубийства на Церковь и тех, кто к этому не имеет никакого отношения .

Рассматривая необходимость покаяния россиян в грехе цареубийства невозможно не вспомнить слова Святейшего Патриарха Алексия II о том, что «начало русской истории было отмечено убиением Святых страстотерпцев Бориса и Глеба, и не в сем ли грехе коренятся последовавшие за ним народные беды?». Но почему же ныне призывают каяться именно в убийстве царской семьи? Почему не говорится о страстотерпцах Борисе и Глебе, о гонениях на свт. Тихона Исповедника и великом сонме Новомучеников и Исповедников Российских? Ведь мы помним, что в годину лихолетья пострадали сотни тысяч священнослужителей и большинство архиереев. Почему в их убийстве не призывают каяться сторонники «всенародного покаяния»?
Осмыслению феномена «соборного покаяния» было посвящено заседание Священного Синода Русской Православной Церкви под председательством Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, состоявшееся 20 апреля 2005 г.:
«Священный Синод имел суждение об исходящих от некоторых групп православных мирян инициативах проведения «покаянного крестного хода» из разных епархий в Москву ко дню годовщины убиения святых страстотерпцев императора Николая Александровича, членов его семьи и пострадавших с ними…
В Таинстве Покаяния исповедующий свои грехи получает прощение от священника и разрешается от грехов Самим Господом Иисусом Христом. Это Таинство примиряет и воссоединяет человека с Церковью, восстанавливает его в благодатной жизни во Христе и устраняет средостение между Богом и человеком, возникающее по причине греховных деяний, совершенных конкретной личностью. Священный Синод напоминает, что в Церкви существуют вполне определенные формы совершения Таинства Покаяния, укорененные в Священном Предании и освященные многовековой традицией. Отступление от этих форм представляется неоправданным и излишним. История Церкви знает примеры всенародного молитвенно-покаянного подвига, подъемлемого ради нравственного очищения народа во времена смут и нестроений. В частности, церковное священноначалие неоднократно призывало к осмыслению и нравственной оценке греховных деяний, совершенных в минувшем столетии, когда, по слову святителя Тихона, «грех помрачил народный разум… разжег повсюду пламень страстей, вражду и злобу», что стало причиной гонений на Церковь, поругания святынь, братоубийства, в том числе убиения святого страстотерпца императора Николая Александровича и его семьи.
Патриарх и Священный Синод дважды, в связи с 75-летием и 80-летием страдальческой гибели царской семьи, призывали ко всенародному покаянию в этом грехе. Верим, что многие чада нашей Церкви принесли Богу такое покаяние, которое выражалось в стремлении изгнать из своей жизни греховное помрачение и равнодушие к судьбам Церкви и Отечества, сделавшее некогда возможными гонения на Церковь, погружение страны в пучину братоубийственной ненависти и кровопролития.
Истинным плодом принесенного покаяния стало совершающееся возвращение народа на стези веры, благочестия и жизни во Христе, а видимым его свидетельством — причисление Русской Православной Церковью царской семьи и новомучеников и исповедников к лику святых на Юбилейном Архиерейском Соборе в 2000 году.
Покаянное осмысление исторической трагедии, постигшей наш народ, не должно сопровождаться утверждениями о неизменной и уникальной приемлемости для православных христиан того или иного государственного строя. Священный Синод напоминает, что учение Церкви о государственном устройстве было ясно выражено в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви».
Признавая право священнослужителей индивидуально высказывать частное мнение по различным вопросам, Священный Синод с прискорбием отмечает, что в последнее время некоторые пастыри и, к сожалению, в редких случаях даже архиереи, позволили себе участвовать в коллективном подписании текстов, расходящихся по содержанию с Соборными определениями. Это фактически приводит к созданию групп, предпочитающих соборному рассуждению, которое происходит в канонически установленных формах, организованное выражение односторонних мнений, не разделяемых всей Церковью. Священный Синод определяет, что такие действия противоречат каноническому соборному строю Церкви, и указывает на их недопустимость для священнослужителей».
Заключение Синода РПЦ показывает, что цитирование слов Святейшего Патриарха Алексия II о необходимости «всенародного покаяния» в качестве благословения на создание нового Чина всенародного покаяния неправомерно и расходится с мнением Священноначалия Русской Церкви. «Осознанно или неосознанно, но проповедники этих псевдоправославных идей объективно работают на дискредитацию Православия в глазах российского общества, на ослабление и раскол Церкви» .

В том же 2005 году кроме Патриарха и членов Синода о новоявленном Чине всемирного покаяния за царя свое отношение выразили и другие архиереи Русской и Украинской Церкви. По мнению митрополита Воронежского и Борисоглебского Сергия «чин соборного всенародного покаяния в грехе цареубийства искусственно навязан Церкви людьми, которые стремятся добиться ее раскола. Вместо того чтобы показывать красоту Православия и прививать нравственный образ жизни людям, их начинают сбивать с толку».
Архиепископ Львовский и Галицкий Августин в своем докладе на Международной богословской конференции «Эсхатологическое учение Церкви» высказал мнение, что «чины всенародного покаяния» выдумываются невоцерковленными людьми в противовес чину таинства личного покаяния (зафиксированного в Требнике)».

Таким образом, в 2005 г. Священноначалие Русской Церкви недвусмысленно высказалось относительно самочинного «Чина покаяния за царя». Однако «ревнители покаяния», к сожалению, не вняли голосу Церкви, и продолжают распространять свои воззвания по всем епархиям РПЦ. В этих листовках размещается фотография Святейшего Патриарха Алексия II, а также его высказывания относительно необходимости покаяния всего русского народа, которые вырваны из контекста его высказываний, и совершенно не относятся к инициативе проведения покаянных шествий к памятнику царя.
Это показывает, что составители подобных листовок намеренно вводят в соблазн вех верных чад Русской Церкви, лукаво играя на их доверии к словам Первоиерарха Русской Церкви.

Подобные действия расколоучителей привели к необходимости снова озвучить мнение Священноначалия по этой проблеме.
26 декабря 2007 г. на епархиальном собрании духовенства Киевской епархии «чин всенародного покаяния» отверг Предстоятель Украинской Церкви Блаженнейший Митрополит Владимир (Сабодан), призвав священников «деликатно отметать» идею «всенародного покаяния», назвав ее «скорее кощунством, нежели покаянием». «Почему мы должны каяться в убиении императора, если мы его не убивали?» — риторически спросил Владыка Владимир.
Позиция Святейшего Патриарха Алексия II относительно этого вопроса была озвучена 24 декабря 2007 года на Епархиальном собрании г. Москвы. Патриарх осудил т.н. «чин всенародного покаяния», который проходит в с. Тайнинское, и отметил что этот «чин» нельзя считать подлинным церковным делом, т.к. он носит ярко-выраженный агитационный характер. Духовенство, принимающее участие в этих действиях совершает это или вопреки, или без благословения священноначалия. Кроме того, сам текст чина не соответствует постановлениям Священного Синода, т.к. в нем звучит призывы к отказу от ИНН, страхового полиса и подобных документов, удостоверяющих личность.
«Мы не можем согласиться с текстом «мытищинского чина, — сказал Святейший Патриарх Алексий, — т.к. особое место в нем занимает призыв покаяться «за недостаточность» прославления новомучеников и Царской семьи». По словам Его Святейшества, «искупительный подвиг один — Господа нашего Иисуса Христа, и сравнивать расстрел императора и его семьи с искупительной жертвой Спасителя невозможно».
Также Святейший Патриарх Алексий отметил невозможность сравнения этого «чина» с покаянием 1607 года — ведь это было покаянием народа в личных грехах.
«Со всей ответственностью заявляю, что этот «покаянный акт» недопустим и душевреден, — подчеркнул Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. — Недопустимо участие священнослужителей и мирян в чинах, подобных тайнинскому» , — подчеркнул предстоятель Русской Церкви.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *