Алексей Мальцев родился 26 марта 1854 года в Ярославской губернии в семье протоиерея Петра Мальцева и с детства готовился к церковному служению. Окончив церковно-приходскую школу, он поступил в четырехгодичное духовное училище, потом в Ярославскую духовную семинарию, которую окончил в 1874 году, и как лучший из 45 воспитанников тогда же был зачислен в состав нового курса Санкт-Петербургской Духовной Академии. Здесь Алексей Мальцев изучал предметы богословского отделения, а также латинский и греческий языки. За сочинение «Происхождение нравственного чувства и нравственных понятий по учению Джона Стюарта Милля, Бэна и Герберта Спенсера (изложение и разбор)» он был признан достойным звания кандидата богословия. В своем отзыве на эту работу экстраординарный профессор А. Е. Светилин писал, что она «обнаруживает в авторе столь основательное и многостороннее изучение предмета, что не оставляет желать лучшего…» Это сочинение — свидетельство того, что уже тогда Алексей Мальцев стремился быть в курсе современных ему мировых философских тенденций. Забегая вперед, скажем, что, хотя назначение на служение в Германию было для него неожиданным, он оказался к нему хорошо подготовлен.
По окончании курса в 1878 году Мальцев был утвержден в степени кандидата богословия с правом преподавания в семинарии и в том же году начал преподавать философию, психологию и педагогику в Санкт-Петербургской духовной семинарии. Также он преподавал педагогику в 3-м классе епархиального женского духовного училища при Александро-Невском доме призрения бедных духовного звания. В дальнейшем его пастырское и благотворительное служение потребовало от него в числе прочего и серьезных педагогических навыков. А тогда, в начале своего пути, обобщая уже имеющийся у него опыт, Алексей Петрович выпускает труд «Основание педагогики», впоследствии выдержавший пять изданий. В этой работе уделяется много внимания душевной жизни человека, его мыслительному процессу, излагается метод воспитания ребенка с первых дней его жизни. Тогда же Мальцев и П. И. Каптерев издают книгу «Вопросы матерям о детях» — опыт систематического наблюдения за развитием детей.
В те же годы Алексей Петрович начинает заниматься и благотворительностью. Он становится действительным членом «Общества вспомоществования недостаточным студентам», а в библиотеку женского училища, где он преподает, жертвует книги. В 1882 году Алексей Мальцев был рукоположен во пресвитера и назначен настоятелем храма при Санкт-Петербургском училище и дирекции императорских театров с исполнением обязанностей законоучителя училища. После этого отец Алексий еще некоторое время занимается преподавательской и переводческой работой в Санкт-Петербурге. А в 1886 году его жизнь меняется кардинально: по рекомендации митрополита Санкт-Петербургского Исидора (Никольского) он назначается настоятелем небольшого храма в честь святого равноапостольного великого князя Владимира при русском посольстве в Берлине. Архиепископ Палладий (Раев) напутствовал отца Алексия Мальцева шутливым пожеланием «обратить Бисмарка в Православие».
Осенью 1886 года протоиерей Алексий Мальцев с семьей прибывает в Берлин. Владимирский храм при посольстве был рассчитан на 150 человек, и до приезда отца Алексия приходскую жизнь в нем можно было назвать вялотекущей. На лето храм вообще закрывался. Некоторые прихожане перешли в протестантизм. Отец Алексий взялся за дело основательно: богослужения стали совершаться в течение всего года, а вскоре в посольском храме начали служить и на немецком языке. Это было началом фундаментального труда, которому отец Алексий посвятит последующие 15 лет: перевода на немецкий православных богослужебных книг. В 1890 году вышел первый том — «Божественные литургии». Отец Алексий говорит о том, что хотел дать членам вверенной ему общины книгу для постоянного церковного и домашнего использования, что для них этот перевод — возможность стать осмысленными участниками богослужения. Также перевод был нужен для обучения основам Православия детей разных национальностей. Многие перешли в Православие под влиянием именно отца Алексия и его миссионерских трудов.
Огромную помощь в этих трудах отцу Алексию оказал Василий Гекен, этнический немец. О нем следует сказать особо. Прусский подданный, он был сыном военного врача Антона Фердинандовича Гекена и его супруги Марии Карловны. Василий родился в Берлине в 1845 году, в 1864 году по окончании гимназии поступил в гвардейский стрелковый полк, принимал участие в военных действиях, позже вышел в отставку в офицерском звании. В 1890 году согласно своему давнему желанию Василий Гекен переходит из римско-католической веры в Православие, и митрополит Исидор назначает его псаломщиком при храме Александра Невского в Потсдаме с правом облачаться в стихарь, произносить проповеди на немецком языке и быть законоучителем церковно-приходской школы. Когда в 1895 году Василий Антонович был рукоположен во священника, обязанности псаломщика стала исполнять его супруга. Отец Алексий Мальцев познакомился с Гекеном вскоре после своего прибытия в Берлин в 1896 году и нашел в нем верного сподвижника в своей переводческой деятельности.
С 1890 по 1904 год вышли остальные тома переводов протоиерея Алексия Мальцева — тексты Божественных литургий Иоанна Златоуста, Василия Великого и Григория Двоеслова, богослужений суточного круга, треб и другие. Эти издания отличаются еще и научным подходом: отец Алексий сопроводил свои переводы статьями о возникновении разных богослужебных чинов, а также сравнительным анализом богослужебных текстов Восточной и Западной церквей, в котором с помощью исторических свидетельств доказывается преимущество Православия. Миссионерский посыл содержится и в самих переводах: некоторые имена и термины отец Алексий переводит с греческого, ориентируясь не на то, как они традиционно произносились по-немецки, а на богословский смысл. Кроме того, по его собственным словам, он старался «сохранить силу, возвышенность и красоту выражений, которыми удивительно богат первичный текст».
В сопроводительных текстах протоиерея Алексия Мальцева находилось место не только сравнительному анализу православных и инославных богослужебных чинов, но и прямой апологии Православия. Им двигало стремление показать западным богословам и простым верующим необходимость их возвращения в лоно Единой Апостольской Церкви.
Кроме переводов богослужебных текстов отец Алексий Мальцев во все время своего служения в Германии публиковал множество статей, как правило, апологетического содержания. В те времена в Европе выходили сочинения авторов, придерживавшихся самых разных воззрений, но недоброжелательно относившихся к Русской Православной Церкви. Отец Алексий написал несколько ответов на эти сочинения, в которых указывал, что выводы их авторов построены либо на ошибочных утверждениях, либо без учета того, что некоторые указанные ими действительные недостатки гораздо больше свойственны католичеству и протестантизму, чем Православию. Здесь можно отметить «Церковь по изображению римско-католического писателя» — сделанный отцом Алексием разбор сочинения доктора Кни, опубликованный во второй части журнала «Христианское чтение» за 1894 год. Кни всячески старается опорочить «схизматиков», даже цитирует приписываемое императору Петру I изречение, якобы сказанное им по случаю утверждения Святейшего Правительствующего Синода, о том, что он признает законным Патриархом только Папу Римского. Отец Алексий указывает на исторические артефакты, опровергающие реальность этого утверждения русского монарха, а также напоминает, что Синод был учрежден с согласия других восточных Патриархов. Надо отметить, что этот ответ отца Алексия — только защита от нападок недобросовестного критика, вовсе не отменяющая наши собственные вопросы и недоумения по поводу самочинного упразднения царем канонической формы управления в Российской Церкви.
Защищая Российскую Церковь, отец Алексий, правда, не избегает некоторой идеализации простых русских верующих, говоря, что в Европе нет еще народа, который бы так любил свою Церковь. Зная историю России ХХ века, мы можем весьма скептически отнестись к этому заявлению. Однако надо помнить, что оно было реакцией на оскорбительное и голословное утверждение доктора Кни, что большинство членов Российской Православной Церкви — индифференты, сектанты или атеисты. Кстати, в статье отца Алексия есть замечание, что русские богословы хорошо знают особенности западных исповеданий, при том что западные богословы, как правило, имеют о Православии лишь приблизительное представление.
Протоиерей Алексий Мальцев серьезно рассматривал пути восстановления единства христиан. Единство это он понимал как возвращение отпавших от полноты христианского вероучения в Православие. Отец Алексий видел возможности для соединения с теми христианскими конфессиями, в которых сохранилось апостольское преемство, но при условии, что между ними и Православной Церковью будут устранены все догматические расхождения. Прежде всего здесь он имел в виду Римско-католическую церковь, основные различия Православия с которой он видел в Filioque (учении католиков об исхождении Святого Духа не только от Отца, но и от Сына) и догмате о вероучительной непогрешимости Папы Римского. Представители Римской Церкви уважали взгляды отца Алексия и регулярно приглашали его на Велеградские конгрессы.
По-другому он относился к протестантизму — здесь он был весьма категоричен. Англиканство также подвергалось им основательной критике: он не признавал каноничности англиканской церковной иерархии, упрекал эту церковь в том, что во главе ее стоит «мирской папа» — британский король, указывал на то, что в англиканстве, как и в протестантизме, искажено учение о Евхаристии.
Занимался отец Алексий и издательской деятельностью. В начале 1913 года он стал выпускать в Германии православный богословский журнал «Церковная правда». Журнал знакомил инославный Запад с православным Востоком, давал читателю возможность посмотреть на многие проблемы той эпохи глазами православных христиан.
* * *
История Свято-Князь-Владимирского братства началась, когда по своем прибытии в Германию отец Алексий обнаружил, что в этой стране находится немало людей, нуждающихся в помощи со стороны Российской Православной Церкви: например, русские, желающие вернуться на родину после неудачных попыток найти работу в других странах, а также жители русской колонии Александровка и православные немцы. Уже через год после начала своего служения в Берлине отец Алексий представляет докладную записку об учреждении в Берлине братства во имя святого равноапостольного великого князя Владимира митрополиту Санкт-Петербургскому Исидору (Никольскому). В 1888 году митрополит Исидор утвердил устав братства, а в 1890 году оно начало полноценную деятельность. «Нужда уравнивает все исповедания. Помогайте, сколько можете, всем!» — так написал в своей резолюции митрополит Исидор. Основными задачами братства стали оказание помощи всем нуждавшимся российским подданным вне зависимости от их вероисповедания и национальности, а также строительство православных храмов и развитие духовного просвещения. Все это и многое другое было предусмотрено основным положением о братствах, утвержденным в 1864 году.
Итак, уже в 1890 году Свято-Князь-Владимирское братство начало оказывать помощь оставшимся на чужбине без средств переселенцам-крестьянам, пожелавшим вернуться в Россию из Бразилии, а также тем из них, кто даже не добрался до Америки и решил повернуть назад, еще находясь в Германии. Несколько позже братчиками были приобретены два участка земли в северной окрестности Берлина, неподалеку от селения Тегель, и к 1894 году там был построен храм во имя святых равноапостольных Константина и Елены, при котором было устроено кладбище. В 1896 году там же открылся и братский дом в память императора Александра III (Keiser-Alexander-Heim), который стал домом трудолюбия, где нуждающиеся не только находили приют, но и получали возможность добыть средства для пропитания и возвращения на родину. Это было особенно актуально, так как в те годы в Германии из-за рабочего кризиса иностранцам найти работу было почти невозможно. В Keiser-Alexander-Heim были устроены мастерские: столярная, слесарная, переплетная, свечная, а также жилые помещения и приемные комнаты для посетителей. Для тех, кто зарабатывал в мастерских деньги на возвращение в Россию, были построены часовня, два жилых домика, оранжерея, отапливаемые теплицы и 20 парников. Каждый рабочий, проживавший в братстве 7–8 недель, получал за труды по хозяйству 2 марки в день, причем одна марка выдавалась ему на руки, а вторая откладывалась на его дорогу до родины. Тем беднякам, которые по каким-либо причинам не могли работать, братство безвозмездно выдавало на проезд и содержание 9–10 марок или больше, смотря по нужде. Для своих подопечных братство по мере надобности приглашало врачей, доставляло больным все необходимое для жизни, в том числе и книги.
Отец Алексий Мальцев переписывался с руководителями германских фабрик и заводов, на которых работали русские люди, а также ходатайствовал за своих подопечных перед представителями власти и дипломатами. Например, если рабочий терял паспорт, отец Алексий выправлял ему новый у губернатора той области, где этот рабочий проживал.
В братском доме были открыты библиотека и так называемый Русский музей. В библиотеку отец Алексий отдал свое личное собрание книг. А благодаря пожертвованиям разных людей и постоянной покупке отцом Алексием новинок через восемь лет после основания братства в ней насчитывалось более 3000 томов печатных изданий и около 50 рукописей. Отец Алексий находил нужные книги во время своих поездок по городам Германии, Австрии и других стран. И хотя в библиотеке были книги, посвященные многим отраслям знания, вполне естественно, что особое внимание уделялось богословской литературе. Ученые-богословы, с которыми отец Алексий поддерживал отношения, жертвовали в библиотеку братства издания своих работ. Специально была приобретена библиотека канониста Н. П. Аксакова. Библиотека содержалась в строгом порядке, были составлены алфавитный и предметный каталоги.
Русский музей был особенным детищем отца Алексия Мальцева. В нем были собраны экспонаты, рассказывающие о жизни русских людей в Германии. Идея такого музея появилась у отца Алексия благодаря его встрече с единоверческой общиной. В Германии уже давно жили старообрядцы — беспоповцы Филипповского толка, сохранившие свои обычаи и диалект. Часть их пришла к единоверию при содействии архимандрита Павла Прусского (1821–1895). С ними-то и поддерживал отношения отец Алексий. Эти оторванные от родины люди принимали его очень радушно. Он совершал у них богослужения. И в один из его визитов старообрядцы вручили ему несколько листов следованной Псалтири (она была напечатана в существовавшей у них когда-то типографии), святцы, медные образки, монашеские вериги и другие предметы. Все это навело отца Алексия на мысль начать собирать вещи, оставшиеся в Германии от русских людей, когда-либо бывавших на немецкой земле. Кто были эти люди? Не только жившие здесь гражданские лица, но и воины, участвовавшие в походах русской армии. Занявшись устройством музея, отец Алексий свел знакомства с антикварами во многих городах Германии, а также объездил места, где бывали русские, и обращался за содействием к представителям России в Германии. Так в музее Свято-Князь-Владимирского братства появились русские иконы, кресты, медали, старинные монеты и бумажные деньги, картины, гравюры и скульптурные произведения. Посещение библиотеки и музея порой заканчивалось чаепитием в семейном кругу отца Алексия. При братском доме также существовала и гостиница для русских людей, приезжавших в Берлин для научной работы.
Свято-Князь-Владимирское братство пользовалось поддержкой у самых разных представителей российской общественности. Оно находилось под личным покровительством брата императора Александра III великого князя Владимира Александровича, а его почетными членами были, например, святители Феофан Затворник и Николай Японский, праведный Иоанн Кронштадтский, великая княгиня Елизавета Федоровна. Почетным председателем общих собраний братства считался посол Российской империи в Германии. И влияние братства распространялось далеко за пределы Берлина, так как оно активно занималось строительством православных храмов. Один за другим храмы появились в Бад-Гомбурге (1899), Бад-Киссингене (1901), Герберсдорфе (1901), Гамбурге (1901–1902), Бад-Наугейме (1908), Бад-Брюккенау (1908), Бад-Вильдунгене (1912) и Данциге (1913).
Все время своего служения на Западе протоиерей Алексий Мальцев поддерживал тесные связи с Россией. В частности, он состоял в личной переписке с отцом Иоанном Сергиевым, впоследствии прославленным святым праведным Иоанном Кронштадтским. В 1906 году отец Алексий приехал в Санкт-Петербург и участвовал в Предсоборном Присутствии при Святейшем Синоде, где обсуждались вопросы для рассмотрения на готовящемся Поместном Соборе Российской Православной Церкви. Как авторитетный просветитель и апологет, он состоял членом 5-го и 7-го отделов Присутствия, занимавшихся вопросами соответственно «О преобразовании духовно-учебных заведений» и «О мерах к ограждению православной веры и христианского благочестия от неправых учений и толкований ввиду укрепления начал веротерпимости в империи». И в этой работе отец Алексий уделил внимание не только богословским проблемам, но и теме социального служения. На заседаниях Предсоборного Присутствия он прочитал реферат «О постановке богословского образования в Германии и отчасти в Англии и Америке» и доклад «Внутренняя миссия», посвященный европейским благотворительным организациям и служению женщин делу спасения ближних.
Но, увы, служению протоиерея Алексия Мальцева в Германии положила конец начавшаяся в 1914 году Первая мировая война. Надо сказать, что отец Алексий поначалу хотел остаться в Берлине, несмотря на войну. Но по приказу германского правительства ему, как и другим официальным представителям России, все-таки пришлось спешно вернуться на родину. К тому времени здоровье отца Алексия было основательно подорвано, у него развился диабет. Поначалу он вместе с сыном и дочерью поселился в Москве. Хотя ему пришлось бросить большую часть своих дел в Германии, он по-прежнему беспокоился о продолжении издания «Церковной правды». В январе 1915 года по совету врачей отец Алексий переезжает в Кисловодск. Здесь он пытается хлопотать о строительстве нового храма, и вообще поначалу самочувствие его улучшается. Но болезнь и пережитые потрясения все-таки подорвали его силы, и 29 апреля 1915 года протоиерей Алексий Петрович Мальцев скончался. Тело его было перевезено в Петроград. Похоронен отец Алексий на Никольском кладбище Александро-Невской Лавры.
В силу известных событий имя отца Алексия Мальцева было забыто многими на долгие годы. Но Свято-Князь-Владимирское братство в Германии сохранилось, хотя большевистский переворот в России, приход национал-социалистов к власти в Германии, Вторая мировая война и многое другое не позволили этой организации существовать в прежнем виде — братство лишилось большей части своего имущества, да и официальный статус впоследствии пришлось восстанавливать. Однако память об основателе братства сохранялась в нем все эти десятилетия. Долгие годы братство относилось к РПЦЗ, однако в 1984 году его председателем стал Глеб Александрович Рар, известный журналист, историк и церковный деятель, и при нем у братства стали налаживаться отношения с Московской Патриархией, а само братство начало возвращаться к своим изначальным задачам — благотворительной и просветительской деятельности. В 2003 году рядом с братским храмом в Бад-Наугейме появился переулок Алексия Мальцева. В 2004 году пост председателя занял сын Глеба Александровича Дмитрий Рар, который руководит братством по сей день. В 2008 году Посольство Российской Федерации в Берлине поручило братству заботу о старых русских памятниках и захоронениях на территории Германии. В настоящее время в Свято-Князь-Владимирском братстве состоит около 50 членов, принадлежащих к РПЦ, РПЦЗ и Польской Православной Церкви. Вступить в него может любой православный христианин, проживающий не только в Германии, но и в любой другой стране. А в основе современных изданий православных богослужебных текстов на немецком языке до сих пор лежат переводы отца Алексия.
Постепенно стараниями членов Свято-Князь-Владимирского братства и их российских друзей память о протоиерее Алексии Мальцеве возрождается и на его родине. Для нас особенно важен его универсализм: ученый богослов, знаток литургики, талантливый педагог, человек, живо интересующийся историей, отец Алексий не разделял свои ученые труды и активную помощь нуждающимся ближним — для него все это было его служением, его церковным деланием. Конечно, в падшем мире таких людей не может быть много, но личность и труды протоиерея Алексия Мальцева указывают нам, современным православным христианам, на ту целостность и многогранность, которые и должны быть свойственны любой человеческой жизни по замыслу Творца.
Журнал «Православие и современность» № 34 (50)
14 октября 1165 года – одна из дат, считающихся днем завершения строительства церкви Покрова на Нерли. Этот белокаменный храм во Владимирской области является выдающимся памятником зодчества владимиро-суздальской школы.
Загадочная церковь
Храм Покрова на Нерли относится к эпохе расцвета Владимиро-Суздальского княжества при Андрее Боголюбском. При этом летописные данные не называют нам ни датировки, ни названия храма. Традиционную дату постройки, 1165 год, установил советский археолог Николай Воронин. Другие ученые, анализируя летописную информацию, пришли к выводу, что храм был построен в 1158 году. С названием тоже все непросто. Праздник Покрова Богородицы не упоминается в источниках середины XII века. В Византии, откуда Русь переняла христианство, такого праздника не было. Поэтому кто-то утверждает, что праздник Покрова Богородицы учредил князь Андрей и посвятил ему храм на Нерли. А кто-то полагает, что храм изначально был посвящен Богородице и лишь позднее празднику.
Дело рук человеческих
Людской взор всегда привлекало то, как органично Покровская церковь вписывается в окружающий ландшафт и словно вырастает из холма, на котором стоит. Живописец и реставратор Игорь Грабарь отмечал: «Церковь Покрова на Нерли близ Владимира является не только самым совершенным храмом, созданным на Руси, но и одним из величайших памятников мирового искусства». Но и тут все не так просто. Холм, на котором стоит церковь, – дело человеческих рук. Он был покрыт белокаменными плитами и оснащен водосточными желобами и лестницами. И сам храм изначально выглядел иначе, нежели теперь. Он был обнесен галереями с внутренней лестницей, ведшей на хоры, и являлся частью небольшого монастыря, находившегося на стрелке рек Клязьмы и Нерли (со временем реки изменили свои русла).
Памятник ЮНЕСКО
После гибели князя Андрея и в годы монголо-татарского нашествия Покровская церковь получила первые разрушения. Только в XVII веке был проведен основательный ремонт, во время которого галереи были отломаны. В 1784 году настоятель монастыря решил разобрать храм на строительный материал для колокольни, но не сошелся в цене с подрядчиком, и храм выжил. А в 1877 году, при самовольно затеянном монастырским руководством ремонте, в храме были сбиты остатки древних внутренних росписей. Постреволюционные советские годы храм пережил благодаря тому, что являлся белокаменным памятником древнерусского зодчества. Наконец, в 1992 году храм Покрова на Нерли был внесен в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО.
Св. блгв. кн. Андрей Боголюбский держит совет об учреждении митрополии во Владимиро–Суздальской Руси. Миниатюра Лицевого летописного свода. Лаптевский том. 2-я пол. XVI в. (Л. 125 об.)
А. Ю. Б. был одной из ключевых политических фигур на Руси в 60-70-х гг. XII в., сыграв решающую роль не только в образовании на северо-востоке Руси могучего Владимиро-Суздальского княжества (на месте периферийной Ростовской отчины своего прадеда Всеволода Ярославича и деда Владимира Всеволодовича Мономаха), но и в оформлении и деятельном осуществлении принципиально новой политики, направленной на превращение Владимира-на-Клязьме в главный политический центр Руси, призванный заменить в этой роли древний Киев. Эта позиция А. Ю. Б. отчетливо проявилась уже во время вооруженной борьбы его отца за киевский стол против своего племянника волынского кн. Изяслава Мстиславича в 1149-1154 гг., в к-рой А. Ю. Б. выказал не только исключительную личную храбрость (в сражении под Луцком в 1149), но и миролюбие, пытаясь примирить Юрия с Изяславом. Свидетельством существовавших уже тогда далеко идущих замыслов А. Ю. Б. служит то, что он дважды, в 1151 и 1155 гг., предпочел свой Владимирский удел выделенным ему отцом владениям на юге Руси (в частности, Вышгороду), причем в 1155 г. его отъезд из Вышгорода «без отне воле» сопровождался рядом весьма значимых действий: он увез во Владимир помимо вышгородского клира также меч св. Бориса (см. Борис и Глеб) и хранившийся в Вышгородском жен. мон-ре Богородичный образ, к-рый под именем Владимирской иконы Божией Матери стал одной из наиболее почитаемых святынь Владимиро-Суздальской Руси, а затем Москвы и всего Российского гос-ва. Видимо, это снискало А. Ю. Б. популярность среди ростово-суздальского боярства, позволившую ему в 1157 г., после смерти отца, вопреки завещанию последнего в пользу младших сыновей от второго брака Михалка и Всеволода (см. Всеволод Юрьевич Большое Гнездо) занять ростово-суздальский стол, после чего центр княжества из старой столицы Ростова и резиденции Юрия Долгорукого Суздаля переместился во Владимир.
Св. блгв. кн. Андрей Боголюбский увозит Владимирскую икону Божией Матери из Вышгорода во Владимир. Миниатюра Лицевого летописного свода. Лаптевский том. 2-я пол. XVI в. (Л. 100 об.)
Начало правления А. Ю. Б. сопровождалось политическими мерами, направленными на внутреннюю консолидацию княжества, следствием чего было происшедшее ок. 1161 г. столкновение владимирского князя с оппозицией со стороны ряда младших Юрьевичей. В результате трое младших братьев А. Ю. Б. — Мстислав, Василько и Всеволод вместе с матерью последнего, второй женой Юрия Долгорукого (видимо, визант. происхождения), а также племянники А. Ю. Б., сыновья его покойного старшего брата Ростислава, вынуждены были искать убежище в Византии у имп. Мануила I Комнина. Князь изгнал также и «мужей передних» своего отца, что указывает на радикальность его преобразований.
Примерно на то же время пришелся конфликт А. Ю. Б. с Ростовским еп. Леонтом, к-рый в 1159-1164 гг. (точные датировки спорны) дважды изгонялся князем. Причиной конфликта, согласно летописям, стала попытка Леонта (видимо, грека) упразднить принятую на Руси (отличавшуюся от визант.) практику отмены поста в среды и пятницы, если в этот день случался Господский или великий праздник. Вряд ли стоит усматривать здесь антивизант. тенденции в политике А. Ю. Б. (Н. Н. Воронин) — ведь спор о постах отнюдь не ограничивался Ростовской епархией, захватив также ряд др. церковных центров Руси, в т. ч. Киев. Возможно, однако, что особую остроту борьбе князя против «леонтианской ереси» придавала сложившаяся к тому времени церковно-политическая ситуация. Несомненно, Леонт сопротивлялся намерению А. Ю. Б. учредить во Владимире независимую от Киева митрополию во главе с любимцем князя Феодором (Феодорцем), уже нареченным на Владимиро-Суздальскую кафедру, к-рую А. Ю. Б. собирался отделить от Ростовской. В этом позиция Ростовского епископа совпадала с позицией Киевских митрополитов, а также др. рус. иерархов, в частности еп. Кирилла Туровского, к-рый, по свидетельству его проложного жития, «Андрею Боголюбскому князю многа послания написа». Категорический отказ К-польского Патриарха Луки Хрисоверга разрушил планы А. Ю. Б.: хваля князя за усердие к Церкви, Патриарх разрешил, однако, только перенести резиденцию епископа из Ростова во Владимир, ближе к княжескому двору. Вопрос был урегулирован в 1169 г., когда А. Ю. Б. счел нужным отказаться от покровительства Феодорцу и отправил его на митрополичий суд в Киев, где Феодорец был казнен. Видимо, в качестве нек-рой компенсации владимирскому князю вернувшийся на кафедру Леонт был возведен митрополитом в сан титулярного архиепископа, судя по надписи на его недавно найденной булле (В. Л. Янин). Др. следствием попытки А. Ю. Б. вывести свои владения из-под юрисдикции Киевских митрополитов явилась перемена в титуле последних, впервые фиксируемая на печати Константина II († 1169): «митрополит всея Руси» (греч.- τῆς πάσης ῾Ρωσίας) вместо прежнего «митрополит Руси».
В тесной связи с планами А. Ю. Б. по политическому и церковному возвышению Владимиро-Суздальского княжества стояло интенсивное каменное строительство, к-рым отмечено 1-е десятилетие правления князя. В нек-рых своих моментах оно ориентировалось на киевскую столичную модель, хотя участие в ней киевских мастеров не засвидетельствовано, тогда как достаточно отчетливо видны следы работы галицкой артели и черты западноевроп. романики, привнесенные, по выражению владимирского летописца, «от всех земель мастерами» (надо думать, эти влияния объясняются традиц. суздальско-галицкими политическими связями, восходящими ко времени Юрия Долгорукого). Более чем втрое была расширена площадь Владимира внутри крепостных стен, украсившихся Серебряными и Золотыми воротами с надвратной ц. в честь Положения ризы Богоматери, во Владимире же были воздвигнуты Успенский собор (к-рый мыслился А. Ю. Б. как кафедральный храм буд. Владимирской митрополии), ц. и мон-рь Вознесения близ Золотых ворот. На месте, по преданию указанном князю Божией Матерью, была построена княжеская загородная резиденция с храмом Рождества Богоматери — Боголюбово. Согласно Сказанию о чудесах Владимирской иконы Божией Матери, на этом месте остановилась повозка с Владимирским образом, так что кони не могли сдвинуть ее. Явившаяся А. Ю. Б. в сонном видении Пресв. Дева повелела устроить здесь церковь в честь Своего Рождества, а Владимирскую икону не везти в Ростов, но оставить во Владимире. (Данного эпизода нет в первоначальной редакции Сказания XII в., но его достаточная древность удостоверяется упоминанием о нем в статье 1-й пол. XV в. «А се князи рустии», дополняющей Комиссионный список НПЛ.) Для храма Рождества Богородицы в Боголюбове была написана Боголюбская икона Божией Матери, изображающая Пресв. Деву с хартией в руках,- как Она, по преданию, явилась А. Ю. Б. Простирая руки в молитвенном жесте к Своему Божественному Сыну, Пресв. Дева предстательствует перед Ним за своих новых чад — христиан Владимиро-Суздальской земли. Близ Боголюбова была сооружена ц. Покрова Пресв. Богородицы на Нерли (с мон-рем?), в Ростове построен кафедральный собор Успения Пресв. Богородицы (взамен сгоревшего деревянного) и мн. др. Активное строительство и великолепная отделка построенных при А. Ю. Б. христ. храмов наглядно свидетельствовали о превосходстве христианства над язычеством и немало способствовали христ. просвещению Ростово-Суздальской земли. Князь часто водил иностранных послов (от «латин», «болгар, жидов и всее погани», т. е. язычников) на хоры Рождественской ц., «да видять истиньное христьяньство и крестяться». Строительство церквей сопровождалось щедрыми пожалованиями со стороны князя на их украшение, богослужебное убранство и материальное обеспечение клира. Напр., Успенскому собору во Владимире А. Ю. Б. «да много именья, и свободы купленыя и з даньми, и села лепшая, и десятины в стадех своих, и торг десятый». Характер нек-рых из пожалований свидетельствует о том, что Церковь, по мысли князя, должна была участвовать в хозяйственном освоении новых земель; так, г. Гороховец, данный в десятину владимирскому Успенскому собору, по всей вероятности, уже А. Ю. Б., находился в то время на крайней вост. границе Владимиро-Суздальского княжества.
Благодарственное моление перед Владимирской иконой Божией Матери после победы над волжскими булгарами. Миниатюра Радзивиловской летописи. Кон. XV в. (Л. 205 об.)
Вера А. Ю. Б. в особое покровительство Пресв. Богородицы Владимиро-Суздальской земле воплотилась не только в создании большого числа храмов, посвященных Божией Матери. В память заступничества Богородицы через Ее Владимирскую икону за войско А. Ю. Б. в походе против волжских булгар в 1164 г. по инициативе князя были учреждены праздники — в честь Покрова Пресв. Богородицы (1 окт.) и Всемилостивого Спаса и Пресв. Богородицы (1 авг.), вошедшие в литургический обиход Русской Церкви. Был создан ряд произведений (при возможном участии А. Ю. Б. как автора в нек-рых из них), главной темой к-рых является покровительство Богоматери Владимиро-Суздальскому княжеству: Слово о победе над волжскими булгарами, Слово на праздник Покрова, Сказание о чудесах Владимирской иконы Божией Матери. В первых двух победа князя над волжскими булгарами-мусульманами ставится в один ряд с победами визант. имп. Мануила I над арабами и турками-сельджуками как свидетельство того, что А. Ю. Б. было не чуждо понимание борьбы с булгарами как войны за веру. В Сказании о чудесах проведена идея о перемещении Владимирской иконы из Вышгорода во Владимир по воле Божией Матери, прославившей Свой образ на новом месте многими чудесами. А. Ю. Б. предстает в Сказании ревностным почитателем Богоматери, по молитвам к-рого к Владимирской иконе совершилось множество чудес: спасение тонущего во время переправы через р. Вазузу, спасение 12 владимирцев, придавленных «исторгшимися от стен» дубовыми створами Золотых ворот, и др.
Возможно, при содействии А. Ю. Б. была составлена также первоначальная редакция жития новопрославленного святого Ростово-Суздальской земли — свт. Леонтия, еп. Ростовского, мощи к-рого (вместе с мощами его преемника свт. Исаии) были обретены при закладке Успенского собора в Ростове в 1160-м или ближайшие последующие годы и вскоре торжественно перенесены в новоотстроенный собор при непосредственном участии А. Ю. Б. Житие свт. Леонтия вкладывает в уста князя характерные слова: «Хвалю и славлю Тя, Господи… яко сподобил мя еси сицего съкровища в области моего царьствия видети, уже ничем же охужден есмь (выделено мной- А. Н.)», т. е. А. Ю. Б. был огорчен и озабочен тем, что Ростово-Суздальская земля до той поры не была прославлена явлением собственных святых. Вряд ли основательно мнение, что нек-рые из названных текстов написаны уже в московское время, в XV-XVI вв. (М. Плюханова). В правление А. Ю. Б. во Владимиро-Суздальской Руси началось систематическое летописание, в к-ром участвовали клирики владимирского Успенского собора. Существует также предположение, что именно во Владимире при А. Ю. Б. окончательно сложился тот текст церковного Устава св. Владимира, к-рый лег в основу всех сохранившихся редакций (Я. Н. Щапов).
Св. блгв. кн. Андрей Боголюбский. Икона работы О. С. Чирикова. Нач. XX в. (ГЭ)
Автократические устремления А. Ю. Б., поначалу ограничивавшиеся собственным княжеством, к кон. 60-х гг. вышли далеко за его пределы. Если в 1159-1167 гг., в период киевского княжения Ростислава Мстиславича Смоленского, старшего двоюродного брата А. Ю. Б., на Руси существовало регулировавшееся договором политическое равновесие между киевско-смоленско-волынской княжеской группировкой и владимиро-суздальским князем, то после смерти Ростислава со всей очевидностью обнаружился перевес сил А. Ю. Б. Захват Киева волынским кн. Мстиславом Изяславичем, опиравшимся на галицкую и польск. подмогу, привел к организованному А. Ю. Б. походу на Киев 11 князей, среди к-рых были не только непосредственные «подручники» владимирского князя, но и сыновья покойного Ростислава Рюрик и Давид, сидевшие на Киевщине, Роман Ростиславич Смоленский, черниговские князья Олег и Игорь Святославичи, дорогобужский кн. Владимир Андреевич. Как видно, А. Ю. Б. оказался во главе обширной общерус. коалиции. Результатом похода стало взятие и разграбление в марте 1169 г. древней столицы, при к-ром пострадали также церкви и мон-ри («и иконы поимаша, и книгы, и ризы», очевидно отчасти пошедшие и на церковное убранство владимирских храмов). Владимирский летописец характерным образом объяснял взятие Киева карой «за митрополичю неправду»: незадолго до того митр. Константин II запретил в служении киево-печерского игум. Поликарпа, занявшего сторону А. Ю. Б. в споре о постах. На киевском столе по приказу владимирского князя был посажен его младший брат Глеб Юрьевич. В об-ве, политическое мышление к-рого основывалось на понятиях династического старшинства, это означало, что в глазах А. Ю. Б. Владимир призван был стать «старше» Киева.
Аналогичный по размаху поход на Новгород зимой 1169/70 г., вызванный конфликтом Новгорода с А. Ю. Б. в Подвинье, где новгородская колонизация сталкивалась с владимиро-суздальской, закончился поражением владимиро-суздальского войска. (Новгород был спасен чудесным заступлением Пресв. Богородицы через ее икону «Знамение»; это событие отражено в иконографическом сюжете новгородского происхождения — «Битва новгородцев с суздальцами».) Тем не менее новгородцы вынуждены были зимой 1171/72 г. признать верховную власть А. Ю. Б., перекрывшего жизненно важный для города подвоз хлеба с юга, и в 1172 г. принять к себе князем его сына Юрия. Чуть раньше, в 1171 г., «старейшинство» владимирского князя признали и Ростиславичи, после чего с разрешения А. Ю. Б. Роман Ростиславич получил Киев. И территориально Владимиро-Суздальская земля приобрела при А. Ю. Б. заметные приращения на востоке за счет сферы влияния Волжской Булгарии (основание Городца-Радилова), а также на севере, в Заволочье (Подвинье).
Вместе с тем в 70-х гг. в типичной для А. Ю. Б. политике военного давления и массовых походов очевидны признаки кризиса. Поход против волжских булгар в 1172 г. не нашел поддержки знати и союзных муромо-рязанских князей; в конце того же года произошло очередное возмущение Ростиславичей, а карательный поход на Киев в 1174 г. огромного войска, включавшего в себя отряды из многих рус. земель, потерпел сокрушительное поражение. По-видимому, корни кризиса следует искать в социальной сфере. Подчеркнуто автократическое правление А. Ю. Б., сопровождавшееся чрезвычайными мерами военного и, очевидно, фискального свойства, привело к расстройству отношений между князем и знатью, причем не только старым ростово-суздальским боярством, но и новым, владимирским, в к-ром справедливо видят целенаправленно создававшийся А. Ю. Б. в противовес родовому боярству класс служилой знати. В 1174 г. князь пал жертвой заговора, главную роль в к-ром играл приближенный к нему боярский род Кучковичей (позднее предание о том, будто из этого рода происходила жена А. Ю. Б., не заслуживает доверия): князь был убит ночью в своем Боголюбовском дворце. Подробный рассказ об этом («О убьении Андрееве»), записанный очевидцем или со слов очевидцев, сохранился в пространной редакции в Киевской летописи, в краткой — во Владимирской. Точность этого рассказа подтвердило обследование останков святого в 1934 г. Рассказ живо отражает всю остроту общественного недовольства, царившего в конце правления А. Ю. Б. и сфокусированного на личности князя, некогда пользовавшегося общей любовью. Его тело 2 дня лежало брошенным сначала на огородах, а затем в притворе Рождественской ц. без отпевания и только через неделю было перенесено во владимирский Успенский собор, где и совершилось погребение. Княжеский дворец в Боголюбове был разграблен, грабежи и убийства княжеской администрации происходили в самом Владимире и по всей земле («в волости») и прекратились лишь после крестного хода с Владимирской иконой Богоматери. Неудача слишком самовластной, по понятиям того времени, политики А. Ю. Б. была очевидна, и она не нашла себе продолжателей, так же как и род князя. Единственный из его сыновей, переживший отца,- Юрий был вынужден по вокняжении во Владимире Всеволода Юрьевича бежать к половцам, в 1184 г. был приглашен в Грузию, где стал мужем царицы Тамары и после 1188/89 г. безуспешно боролся за груз. престол.
При всем том рассказ о гибели А. Ю. Б. прославляет князя как храмоздателя, второго царя Соломона (перекличка с похвалой Ярославу Владимировичу Мудрому в ПВЛ), щедрого жертвователя в пользу Церкви, нищелюбца, ревностного распространителя христианства. Высоко оценивается личное благочестие А. Ю. Б., любившего молиться в церкви по ночам: «Покаянье Давидово приимая, плачася о гресех своих». Составитель рассказа пишет об А. Ю. Б. как об «угоднике» Божием, «страстотерпце», к-рый «кровью мученичьскою умывся прегрешений своих со братома своима с Романом и с Давыдом» (т. е. со святыми Борисом и Глебом). Автор призывает погибшего князя молиться «о племени своем… и о земли Руськои». По-видимому, летопись отразила существование местного почитания А. Ю. Б. во Владимире при жизни князя и после его смерти. О существовании почитания свидетельствуют также слова Лаврентиевской летописи о ростовском кн. св. Василии (Васильке Константиновиче) , убиенном от татар в 1238 г., к-рого «причте Бог смерти Андрееве кровью мученичьскою». Особо чтил А. Ю. Б. царь Иоанн IV Васильевич Грозный. В ходе подготовки к Казанскому походу, в 1548-1552 гг., он неоднократно посещал Владимир и сделал распоряжение о ежегодном поминовении погребенных в Успенском соборе князей и иерархов; торжественные панихиды по А. Ю. Б. царским повелением было установлено служить 2 раза в год: в день его убиения и в день памяти ап. Андрея Первозванного (30 нояб.). В царствование Иоанна Грозного оформилась отразившаяся в «Степенной книге» концепция рус. истории, согласно к-рой А. Ю. Б. стоял у корня российского самодержавия, являясь основателем вел. княжества Владимирского — непосредственного предшественника Московского царства.
В святцах память А. Ю. Б. прослеживается с XVII в. Под 3 авг. «убиение благовернаго великаго князя Андрея Боголюбскаго, иж в Володимере, от своих боляр, от Якима Кучковича с товарищи» отмечено в Месяцеслове Симона (Азарьина) сер. 50-х гг. XVII в.; в Кайдаловских святцах (кон. XVII в.(?) или 1868 г.) память А. Ю. Б. значится под 2 окт. по случаю основания им Покровского мон-ря близ Боголюбова (Сергий (Спасский). С. 195-196). Имя А. Ю. Б. внесено в «Описание о российских святых» (кон. XVII-XVIII в.). Мощи святого были обретены 15 окт. 1702 г. и положены в раке в Успенском соборе с сев. стороны. При обретении святые мощи были переоблачены, остатки древней одежды положены в ризнице собора, тогда же святому было установлено местное празднование в день памяти свт. Андрея Критского (4 июля). В нач. XVIII в. было составлено житие А. Ю. Б., хранившееся во владимирском Успенском соборе. В 1768 г. при освящении собора после ремонта сев. придел, к-рый до того был посвящен Благовещению Пресв. Богородицы, переосвятили в честь А. Ю. Б.; над ракой святого была устроена сень, а сама рака, так же как и стена возле нее, украшена посвященными А. Ю. Б. стихами императрицы Екатерины II. В советское время мощи А. Ю. Б. трижды подвергались вскрытию: в 1919, 1934 (святые мощи были взяты в Ленинград для исследования, подтвердившего, что это останки А. Ю. Б. ) и 1941 гг. (взяты в Москву в мастерскую М. М. Герасимова, сделавшего попытку воссоздать облик А. Ю. Б.). В 1987 г. Владимиро-Суздальский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник передал святые мощи князя Владимирской епархии, они покоятся на прежнем месте, в раке у сев. стены Успенского собора. В 1982 г. имя А. Ю. Б. было внесено в Собор Владимирских святых, установленный по инициативе архиеп. Владимирского и Суздальского Серапиона (Фадеева).
Ист.: ПСРЛ. Л., 1927-19282. Т. 1; СПб., 19082. Т. 2; НПЛ (по указ.); Послание патр. Луки Хрисоверга Андрею Юрьевичу Боголюбскому // ПДРКП. Стб. 63-76; // Доброхотов В. Древний город Боголюбов. М., 1852. Приложение. С. 87-89; Забелин И. Е. Следы литературного труда Андрея Боголюбского // Археол. изв. и заметки. 1895. № 2/3. С. 37-49 ; Минея (МП). Июнь. Ч. 2. С. 240-248; Кучкин В. А., Сумникова Т. А. Древнейшая редакция Сказания об иконе Владимирской Богоматери // Чудотворная икона в Византии и Древней Руси. М., 1996. С. 501-509.
Лит.: Погодин М. П. Князь Андрей Юрьевич Боголюбский. М., 1850; Иоасаф (Гапонов), иером. Церковно-историческое описание владимирских древностей. Владимир, 1857. С. 80-81; Голубинский. Канонизация святых. С. 59, 134; Сергий (Спасский). Месяцеслов. Т. 2. С. 195-196; Соколов П. Русский архиерей из Византии и право его назначения до нач. XV в. К., 1913. С. 96-158; Серебрянский Н. Древнерусские княжеские жития: (Обзор редакций и тексты). М., 1915. С. 142-147; Воронин Н. Н. Зодчество Северо-Восточной Руси XII-XV вв. М., 1961. Т. 1. С. 128-375; он же. Андрей Боголюбский и Лука Хрисоверг // ВВ. 1962. Т. 21. С. 29-50; он же. Сказание о победе над болгарами в 1164 г. // Проблемы общественно-политической истории России и славянских стран: Сб. ст. к 70-летию акад. М. Н. Тихомирова. М., 1963. С. 88-92; он же. «Житие Леонтия Ростовского» и византийско-русские отношения второй половины ХII в. // ВВ. 1963. Т. 23. С. 23-46; он же. Из истории русско-византийской церковной борьбы в XII веке // ВВ. 1965. Т. 26. С. 190-218; он же. Существовал ли «Летописец Андрея Боголюбского»? // Памятники истории и культуры. Ярославль, 1976. С. 26-43; Рохлин Д. Г. Болезни древних людей. М.; Л., 1965. С. 261-269; Вагнер Г. К. Скульптура Древней Руси: XII век, Владимир, Боголюбово. М., 1969. С. 5-203; Насонов А. Н. История русского летописания: XI — начала XVIII века: Очерки и исследования. М., 1969. С. 112-167; Рыбаков Б. А. Русские летописи и автор «Слова о полку Игореве». М., 1972. С. 79-130; Щапов Я. Н. Княжеские уставы и Церковь в Древней Руси XI-XII вв. М., 1973. С. 127-133; Vodoff W. Un «partie théocratique» dans la Russie du XIIe siècle? Remarques sur la politique ecclésiastique d’André de Bogoljubovo // Cah. de civilisation médiévale. 1974. T. 17/3. P. 193-215; Hurwitz E. S. Prince Andrej Bogoljubskij: The Man and the Myth. Firenze, 1980; Wörn D. Armillae aus dem Umkreis Friedrich Barbarossas — Naplečniki Andrej Bogoljubskijs // JGO. N. F. 1980. Jg. 28. S. 391-397; Кучкин В. А. Формирование государственной территории Северо-Восточной Руси в Х-XIV вв. М., 1984. С. 86-93; Лимонов Ю. А. Владимиро-Суздальская Русь. Л., 1987. С. 38-98; Колесов В. В. Повесть о убиении Андрея Боголюбского // СККДР. Вып. 1. С. 365-367 ; Филипповский Г. Ю. Андрей Юрьевич Боголюбский // Там же. С. 37-39 ; он же. Сказание о победе над волжскими болгарами 1164 года и празднике 1 августа // Там же. С. 411-412 ; Ключевский В. О. Курс русской истории. М., 1987. Ч. 1. С. 318-326; Ebbinghaus A. Andrej Bogoljubskij und die «Gottesmutter von Vladimir» // Russia Mediaevalis. 1987. T. 6/1. S. 157-183; Соловьев С. М. История России с древнейших времен. Т. 2 // он же. Соч. М., 1988. Кн. 1; Pelenski J. The Contest for the «Kievan Succession» (1155-1175): The Religious-Ecclesiastical Dimension // HUS. 1988/1989. Vol. 12/13. Р. 761-780; Плюханова М. Сюжеты и символы Московского царства. СПб., 1992; Янин В. Л. Моливдовул ростовского архиепископа Леонтия // ВИД. 1994. Вып. 25. С. 5-18; Георгиевский В. Св. блгв. вел. кн. Андрей Боголюбский: Его неоценимые заслуги для Русского государства и Православной Церкви. М., 1999п; Аксенова А. И. Загробная одиссея князя // Живая история: (Памятники и музеи Владимиро-Суздальского историко-архитектурного и художественного музея-заповедника). М., 2000. С. 172-175.
А. В. Назаренко
Гимнография
Иконография
На миниатюре Радзивиловской летописи (БАН. 34.5.30. Л. 214об.; кон. XV в.) представлено убиение А. Ю. Б. Одним из ранних портретных изображений святого князя, очевидно, являлась фреска 1564-1565 гг. в Архангельском соборе Московского Кремля; она воспроизведена в росписи 1652-1666 гг.: образ князя на сев. грани юго-вост. столпа открывает исторический ряд портретов вел. князей владимирских. А. Ю. Б. представлен с нимбом, в рост, фронтально, с поднятыми в молении руками, в темно-зеленом платье, украшенном орнаментом, поверх к-рого надета красная ферезея, на голове отороченная мехом шапка, борода кудрявая, заостренная книзу, волосы темно-русые. Образ относится к традиц. парадному типу портретов правителей. В «Степенной книге» при описании внешности А. Ю. Б. отмечено, что он был красив лицом, с волосами черными и кудрявыми, с «высоким челом, с очами светлыми и большими». На фреске 1644-1645 гг. ц. Ризоположения Московского Кремля, на сев. грани юго-зап. столпа, А. Ю. Б. изображен со свитком в руке, без шапки, в синем платье с лором и оплечьем и в красной шубе. Облик князя соответствует описаниям в иконописных подлинниках: «Аки князь Михаил Черниговский, шуба киноварь, испод лазорь», XVIII в. (Большаков. С. 123); «аки князь Борис, надсед, брада Богословля» (ИРЛИ. Колл. Перетца. 524. Л. 178об., 30-е гг. XIX в.).
Боголюбская икона Божией Матери. Начало XX в. (ц. свт. Николая в Клённиках. Москва)
В XVIII в. получили распространение иконы под названием «Моление о народе» (один из изводов Боголюбской иконы Божией Матери) с фигурой молящегося Богородице А. Ю. Б.- одного (как на иконе кон. XIX — нач. ХХ в. (ЦАК МДА)) или в группе предстоящих; святой облачен в княжеские одежды, иногда в имп. мантию, подбитую горностаем.
На иконе, созданной в кон. XIX — нач. ХХ в. мстерским иконописцем О. С. Чириковым (ГЭ), А. Ю. Б. представлен в древнерус. одеянии, без головного убора, с крестом в правой и жезлом в левой руке, на фоне пейзажа с видом на архитектурный комплекс — вероятно, дворец в Боголюбове. Образ написан в традициях репрезентативного княжеского портрета. Поясное изображение А. Ю. Б. в медальоне, с иконой в руках, включено в мозаичное убранство храма Воскресения Христова (Спас на крови) в С.-Петербурге, 1894-1907 гг.
Лит.: Порфирий, архим. Древние гробницы во Владимирском кафедральном Успенском соборе. Владимир, 1903; Побединская А. Г., Уханова И. Н. Произведения мстерских художников М. И. Дикарева и О. С. Чирикова в собрании Эрмитажа // Культура и искусство России XIX в. Л., 1985; Большаков. Подлинник иконописный. С. 123; Маркелов. Святые Древней Руси. М., 1998. Т. 2. С. 50.
Т. Е. Самойлова