Иоанн 14

Итак, опять увиделся я с вами,

Места немилые, хоть и родные,

Где мыслил я и чувствовал впервые

И где теперь туманными очами,

При свете вечереющего дня,

Мой детский возраст смотрит на меня…

О бедный призрак, немощный и смутный,

Забытого, загадочного счастья!..

О, как теперь без веры и участья

Смотрю я на тебя, мой гость минутный,

Куда как чужд ты стал в моих глазах,

Как брат меньшой, умерший в пеленах1…

Ах нет, не здесь, не этот край безлюдный

Был для души моей родимым краем —

Не здесь расцвел, не здесь был величаем

Великий праздник молодости чудной.

Ах, и не в эту землю я сложил

Все, чем я жил и чем я дорожил…2

Другие редакции и варианты

2  Места печальные, хоть и родные,

        Совр. 1854. Т. 44, с. 26 и след. изд.

8  Давно минувшего, былого счастья!..

        Автограф — РГАЛИ. Ф. 195. Ед. хр. 5083. Л. 185.

10  Гляжу я на тебя, мой гость минутный!

        Автограф — РГАЛИ. Ф. 195. Ед. хр. 5083. Л. 185.

15  Не здесь прошел, не здесь был величаем

        Биогр. С. 53.

18  То, чем я жил и чем я дорожил.

        Совр. 1854. Т. XLIV. С. 26 и след. изд.

КОММЕНТАРИИ:

Автографы (2) — РГАЛИ. Ф. 195. Оп. 1. Ед. хр. 5083. Ч. I. Л. 185–185 об.; Альбом Тютч. — Бирилевой (с. 13).

Печатается по автографу из Альбома Тютч. — Бирилевой. См. «Другие редакции и варианты». С. 256.

В первом автографе перед текстом — дата (на фр.): «13 juin 1849» (13 июня 1849) и помета «Овстуг»; 2-я строка — «Места немилые, хоть и родные…», 8-я строка — «Давно минувшего, былого счастья!», 10-я — «Гляжу я на тебя, мой гость минутный!», 15-я — «Не здесь расцвел, не здесь был величаем», 18-я — «Все, чем я жил — и чем я дорожил».

Во втором — дата, поставленная рукой Э.Ф. Тютчевой, — «1846 сентябрь»; 8-я строка в новом варианте — «Забытого, загадочного счастья!» и 10-я — «Смотрю я на тебя, мой гость минутный». В 8-й строке поэт выделил мотив «загадочности счастья», сделав свою мысль более выразительной и соответствующей его романтическому представлению о бытии и движении времени как «таинственных», «загадочных».

Печатные тексты несколько различаются. В Изд. СПб., 1886 и Изд. 1900 принята дата альбомного автографа — «сент. 1846». 2-я строка, совпадающая в Москв. с автографом («Места немилые, хоть и родные»), в следующих трех изданиях приобрела иной вид: «Места печальные, хоть и родные». Видимо, оксиморонные эпитеты («немилые, хоть и родные») в глазах издателей плохо сочетались с известным патриотическим настроем поэта, незадолго до создания стихотворения вернувшегося в Россию. К.В. Пигарев высказал предположение о принадлежности правки «немилые» на «печальные» И.С. Тургеневу (см. Лирика I. С. 248). В Изд. СПб., 1886 и Изд. 1900 приведен вариант автографов — «места немилые». 18-я строка, данная в Москв. в варианте автографов («Все, чем я жил и чем я дорожил»), в Изд. 1854 и в следующих приобрела вид: «То, чем я жил и чем я дорожил». Правка имеет тот же смысл, что и во 2-й строке: смягчается универсальность негативного обобщения — слово «все» заменяется на «то».

Различия в датировке, которые берут начало в автографах, перешли и в издания ХХ в. Г.И. Чулков связывал стихотворение с письмом Тютчева к Эрнестине Федоровне от 31 августа 1846 г. из Овстуга (отсюда — и поставленная ею дата в альбомном автографе); в этом письме поэт передавал свои впечатления, близкие тем, которые выразил в стихотворении: «Милая моя кисанька, мне кажется, словно я пишу тебе с противоположного конца земли, и наивной представляется мысль, будто клочок бумаги, лежащий у меня под рукою, когда-нибудь до тебя дойдет — до такой степени я чувствую себя как бы на самом дне бездны…

А между тем я окружен вещами, которые являются для меня самыми старыми знакомыми в этом мире, к счастью, значительно более давними, чем ты… Так вот, быть может, именно эта их давность сравнительно с тобою и вызывает во мне не особенно благожелательное отношение к ним <…>. Перед глазами у меня старая реликвия — дом, в котором мы некогда жили и от которого остался один лишь остов, благоговейно сохраненный отцом, для того чтобы со временем, по возвращении моем на родину, я мог бы найти хоть малый след, малый обломок нашей былой жизни… И правда, в первые мгновенья по приезде мне очень ярко вспомнился и как бы открылся зачарованный мир детства, так давно распавшийся и сгинувший. Старинный садик, 4 больших липы, хорошо известных в округе, довольно хилая аллея шагов во сто длиною и казавшаяся мне неизмеримой, весь прекрасный мир моего детства, столь населенный и столь многообразный, — все это помещается на участке в несколько квадратных сажен… Словом, я испытал в течение нескольких мгновений то, что тысячи подобных мне испытывали при таких же обстоятельствах <…>. Но ты сама понимаешь, что обаяние не замедлило исчезнуть и волнение быстро потонуло в чувстве полнейшей и окончательной скуки…» (Изд. 1984. С. 119–120). Однако Пигарев датирует стихотворение 1849 г., опираясь на дату, выставленную самим Тютчевым в другом автографе (РГАЛИ). Конечно, поэт мог вспомнить свои прежние, 1846 г., впечатления и отразить их в стихотворении, хотя близость письма того года и поэтического произведения в непосредственных чувствах и их словесном выражении настолько значительна, что дата «1849» вызывает сомнение (ведь Тютчев славился своей рассеянностью, мог и сам допустить ошибку).

С.С. Дудышкин выделил «задушевный мотив» поэтических воспоминаний, рассмотрев его как характерный для поэзии пушкинского периода: «Надобно быть очень юным, чтоб не узнать этого «бедного призрака» первого детства и его забытого, загадочного счастья; надобно быть большим новичком в литературе, чтоб не обрадоваться этим «печальным, хотя и родным местам», где вы мыслили и чувствовали впервые, как давнишним милым знакомцам. Мотив так свеж, что никто не сочтет его заимствованным, и последний оборот его так своеобразен, что никому и в голову не придет искать в нем подражания. Тайна этого поразительного согласия и почти созвучия между старым и новым опять заключается не столько в сходстве отдельных звуков, сколько в общем настроении, которое принадлежало только одному времени, одной минувшей эпохе в литературе и которую составляло как бы исключительную собственность только известного поколения» (Отеч. зап. С. 60). Литературно-генетический комментарий, предложенный Дудышкиным, был дополнен И.С. Аксаковым (Биогр. С. 52–54), который выдвинул биографически-психологические объяснения стихотворения: «Вспомним, наконец, что там, за границею, он женился, стал отцом семейства, овдовел, снова женился, оба раза на иностранках; там, на чужбине, прошла лучшая пора его жизни, со всем, чем дорога человеку его молодость, как он сам о том свидетельствует в следующих стихах, написанных им уже в 1846 году, когда, после смерти отца, он посетил свое родное село Овстуг, где родился и провел детские годы» (там же. С. 52). Затем Аксаков полностью привел стихотворение, выделив 13–16-ю строки, говорящие об отрешенности поэта от родного края. Он усмотрел парадоксальность натуры Тютчева в том, что при всей оторванности от России он сумел быть Русским поэтом, мастерски владел русским словом, сохранял «самобытность духовной природы» (там же. С. 53) как мыслитель и «не угасло в нем русское чувство, а разгорелось в широкий, упорный пламень, — но еще, кроме того, сложился и выработался целый твердый философский строй национальных воззрений» (там же. С. 53–54).

Л.Н. Толстой отметил стихотворение буквами «Т.К.Ч.!» (Тютчев, Красота. Чувство) и отчеркнул две первых строфы (ТЕ. С. 146). В.С. Соловьев (Соловьев. Поэзия. С. 477–478) развивает мысль о том, что «для Тютчева Россия была не столько предметом любви, сколько веры — «в Россию можно только верить», и говоря о том, что личные чувства поэта к родине были сложны и многоцветны, было и «отчуждение», и, с другой стороны, «благоговение к религиозному характеру народа», цитирует стихотворение «Итак, опять увиделся я с вами…» (первые три строки и затем последнюю строфу). При этом он утверждает: «Тютчев не любил Россию тою любовью, которую Лермонтов называет почему-то «странною». К русской природе он скорее чувствовал антипатию. «Север роковой» был для него «сновиденьем безобразным»; родные места он прямо называет немилыми <…>. Значит, его вера в Россию не основывалась на непосредственном органическом чувстве, а была делом сознательно выработанного убеждения». Соловьев говорил о высокопоэтическом выражении этой веры у поэта еще в молодости. Д.С. Мережковский увидел в стихотворении нелюбовь поэта к родине. Тютчев сделался, по его мнению, «почти иностранцем», так что, «когда вернулся на родину, она показалась ему чужбиною: «Ах, нет, не здесь, не этот край безлюдный / Был для души моей родимым краем», и автор пришел к несправедливому мнению о том, что Тютчев якобы «от родины отрекается» (Мережковский. С. 70–71). Осуждая Мережковского за изображение Тютчева как отреченца от всего святого — от родины, родного языка, веры отцов, от поэзии, В.Я. Брюсов писал: «Все это опять сплошная ошибка, Тютчев ни от чего родного не отрекался, напротив, оставался «самым русским из русских» (Разг. С. 17). Объясняя смысл образа «места немилые, хоть и родные», следует учитывать и сугубо лично-интимную мотивацию образа, раскрывающуюся в письме к жене, к тому же поэт имел в виду Овстуг, место его детства, а не Россию вообще.

1Как брат меньшой, умерший в пеленах… — Младший брат поэта Сергей (1805–1806) действительно умер в младенчестве (см. Летопись. С. 18).

2Ах, и не в эту землю я сложил / Все, чем я жил и чем я дорожил… — К.В. Пигарев полагает, что поэт вспоминает о первой жене, умершей в Турине и там похороненной (Лирика I. С. 381).

Эти слова показывают то, что нет и не может быть никакого другого пути к Богу Отцу. Любая другая религия, которая не исповедует Иисуса Христа Господом и Спасителем, не может быть путем к Богу Отцу, не может быть истиной и не имеет в себе жизни, а значит, не может обещать жизнь исповедующим ее. Посмотрим, на основании чего Иисус Христос сделал такое заявление.

Итак, любая религия, исключающая жертву Иисуса Христа, бессмысленна, даже если она основана на философии и мудрости древних. При создании мира, когда Бог полагал основание земли, в него был заложен краеугольный камень: «…где был ты, когда Я полагал основание земли? Скажи, если знаешь. …На чем утверждены основания ее, или кто положил краеугольный камень ее, при общем ликовании утренних звезд, когда все сыны Божии восклицали от радости?» (Иов.38:4,6,7).

Скажи, если знаешь? Краеугольный камень был положен Богом в основание земли, при ее создании, и никто не может заменить это основание на другое, никакая другая религия не заменит и не изменит то, что было положено в основание при создании земли. О том, Кто является краеугольным камнем, говорится и у Исаии: «Посему так говорит Господь Бог: вот, Я полагаю в основание на Сионе камень, – камень испытанный, краеугольный, драгоценный, крепко утвержденный: верующий в него не постыдится» (Ис.28:16).

А в Послании к Ефесянам уже прямо говорится о Том, Кто же является краеугольным камнем, Который Бог положил в основание земли: «…быв утверждены на основании Апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем, на котором все здание, слагаясь стройно, возрастает в святой храм в Господе, на котором и вы устрояетесь в жилище Божие духом» (Еф.2:20-22). Вот так прямо Апостол Павел называет Того, Кто является краеугольным камнем, Который был положен в основании и Который отвергли строители, но Он сделался главою угла. Это – Иисус Христос, Он – единственное основание и фундамент, на Ком можно строить свою веру.

А что может предложить любая другая религия? Путем собственной праведности, лишений и отречений достигнуть духовных высот и вечности? Утверждать, что Бог един для всех религий, и только имена у Него разные, что каждому народу Он открывался под разным именем? Хорошо, допустим, что это так, но если Бог – Один для всех, то тогда и Краеугольный камень, положенный в основание земли при ее создании – Один для всех. И положен Он на Синае, а не в Тибете, не в Индии и не в Китае, а в Израиле. И имя этому Краеугольному камню – Иисус Христос. И нет другого имени под небом, которым надлежало бы спастись человекам. Если Бог – Один для всех религий, то существует и одно установление, одна воля, пусть даже обращенная к разным народам, но одна. А религия, отвергающая это основание, отвергающая Иисуса Христа, как Сына Бога, и выдвигающая свои идеи, основана на духе антихриста.

Отвергая Сына Бога и принесенную Им жертву, любая религия лишает людей возможности спасения. Одна вера в Бога, без спасительной силы и жертвы Иисуса Христа, ничего не дает. Наша праведность в глазах у Бога, как запачканная одежда, и только жертва, пролитая кровь, может убелить и очистить нашу одежду.

По закону духовного мира, за любой грех следует нести наказание – смерть, а значит, нужна жертвенная кровь, омывающая грехи. Вот, почему враг, обольщая, предлагает сотни религий, основанных на философии и мудрости в соприкосновении с потусторонними силами. Его не пугает вера в Бога, даже если ты будешь служить самоотверженно, с лишениями и уничижениями плоти. Ведь он сумел украсть у человека веру в спасительную силу Христа, в необходимость Его жертвы, как говорится в Писании: «…ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись» (Деян.4:12). Всеми стараниями человека, путем уничижения своего эго, через многие лишения и очищения: через пищу и питье, достичь праведности невозможно. Если врагу удалось выбить из-под ног Краеугольный камень, заложенный в основании земли, то в какую бы праведность они не оделись, пред лицом Бога это, как запачканная одежда, не омытая Кровью Иисуса Христа.

Лишившись веры в то, что Иисус Христос – Сын Божий – является жертвой за людей, человек лишается сразу всего.

Во-первых, пути к Богу, так как он уже пошел не тем путем, потому что Иисус является единственным путем в небо, к Отцу. И те, которые пытаются проникнуть другим путем, то есть войти не в дверь, а перелезть через ограду, являются ворами и разбойниками, так как Бог говорит, что дверью является Иисус Христос и только через это Имя можно войти в Царство Отца: «…истинно, истинно говорю вам, что Я дверь овцам. …кто не дверью входит во двор овчий, но перелазит инуде, тот вор и разбойник…» (Ин.10:7,1).

Во-вторых, лишается истины, так как он обманут, и его религия, лишенная основания, положенного при создании земли, является обманом, и нет в ней истины, так как Иисус есть истина, как пишет о Нем Иоанн: «…благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа» (Ин.1:17).

И, в-третьих, лишается жизни, потому что через Христа и Его воскресение у человечества есть надежда иметь жизнь вечную. Именно Иисус Христос является победителем над адом и смертью, и никто другой. Никто другой не сражался и не побеждал дьявола, и только имени Иисуса Христа подчиняются все Власти, Силы и Начала. Только это имя возвеличено пред небом, и в Его руках – ключи ада и смерти.

Итак, слова Иисуса Христа о Самом Себе: «…Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня» (Ин.14:6), являются истинными и несут в себе огромную опасность для противника человеческих душ. Поэтому он ворует у людей именно веру в необходимость Иисуса Христа и дает взамен религию, лишенную смысла, верного пути, истины и жизни, зато преисполненную философией и мудрствованием, заменяя этим Краеугольный камень, положенный Самим Богом в основание земли еще при ее создании.

Можно ли основывать свою веру на религии, лишенной основ, спасения и смысла? Как говорит Апостол Павел: «…а если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша» (1Кор.15:14), то есть без веры в воскресение Иисуса Христа и вера в Бога тщетна, пуста и бессмысленна, так как Его воскресение являет собой смысл нашей веры, и наша вера не тщетна. Это – завершение Божьего плана, основанного при создании земли. Но так как воскресение без Иисуса Христа невозможно, то обольстителем придуманы различные виды перевоплощений и переселений душ, ведь душа человека бессмертна. Но это – не путь к Богу Отцу, а уловка отвлечь от истины, обмануть и погубить. Отвергнув камень, положенный в основание создания земли, строить не на чем. На собственной праведности и обманутых надеждах? Не безумие ли это? Как говорится в Писании: «…так и сии противятся истине, люди, развращенные умом, невежды в вере. Но они не много успеют; ибо их безумие обнаружится перед всеми, как и с теми случилось» (2Тим.3:8,9).

Участники узнают о целях проекта, предстоящих мероприятиях, расписании занятий и познакомятся с его кураторами.

Инклюзивный проект «Я вижу, что ты говоришь» — это команда активистов, которые помогают социализироваться в обществе молодежи с нарушением слуха через добровольческую деятельность, стремятся повысить имидж инклюзивного добровольчества, пропагандируют жестовый язык.

Участниками проекта могут стать волонтеры и люди с нарушением слуха от 16 до 30 лет, которые хотят развиваться в инклюзивном добровольчестве.

В этом сезоне работа планируется по двум направлениям: инклюзивное добровольчество (мастер-классы и тренинги по освоению добровольческих навыков и компетенций, социальному проектированию, организации мероприятий) и волонтеры-переводчики жестового языка (знакомство с основами русского жестового языка и культурой общения с людьми с нарушением слуха).

Проект реализует Центр развития добровольчества и поддержки молодежных инициатив на базе Дома молодежи «Форпост» Выборгского района.

О книге

На протяжении всей своей жизни Суад Мехеннет, репортер The Washington Post, родившаяся и получившая образование в Германии, должна была балансировать между двумя сторонами ее жизни: мусульманским воспитанием и европейской жизнью. Она всегда пыталась выстроить мост между мусульманской и европейской культурой, пытаясь примирить тех, кто никак не может услышать и понять друг друга.

В книге-мемуарах «Мне сказали прийти одной» Суад Мехеннет, отважная журналистка предлагает вам отправится вместе с ней в опасное путешествие – по ту сторону джихада. Только в этой книге вы прочтете всю правду о радикалах 9/11 в немецких кварталах, вместе с ней отправитесь на границу Турции и Сирии, где не дремлет ИГИЛ, побываете на интервью с людьми из «Аль-Каиды», одними из самых разыскиваемых людей в мире.

Это история, которую вы не скоро забудете.

Читайте онлайн полную версию книги «Мне сказали прийти одной» автора Суада Мехеннет на сайте электронной библиотеки MyBook.ru. Скачивайте приложения для iOS или Android и читайте «Мне сказали прийти одной» где угодно даже без интернета.

Подробная информация

Переводчик: Виктория Краснянская

Дата написания: 2017

Год издания: 2018

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *