Квасной патриотизм значение

Квасной патриотизм (квасной патриот) — фальшивое, показное, лицемерное, модное, слепое преклонение перед всем национальным; приверженность к бытовым мелочам национального уклада; официальный патриотизм, мелочное «русофильство» в отличие от от глубоко прочувствованного народного патриотизма.

Словосочетание родилось в конце 20-х лет ХIX века в качестве презрительно иронического прозвища официального, казенного патриотизма сторонников политики Уваровых и Бенкендорфов, опиравшейся на лозунг «православие, самодержавие, народность»

Автор фразеологизма «квасной патриотизм»

Точно не установлен, но исследователи склоняются к фигуре князя Петра Андреевича Вяземского — поэта, литературного критика, историка, переводчика, публициста. Они ссылаются на воспоминания самого князя от 1878 года. Он писал, что впервые афоризм был введен в оборот в напечатанных в «Московском телеграфе» в 1827 году его рассуждениях о книге Франсуа Ансело о России: «Многие признают за патриотизм безусловную похвалу всему, что свое. Тюрго называл это лакейским патриотизмом, du patriotisme d’antichambre. У нас можно бы его назвать квасным патриотизмом» . И к этому выражению было сделано примечание: «Здесь в первый раз явилось это шуточное определение, которое после так часто употреблялось и употребляется». Авторство Веземского подтвердил и известный литературный критик В. Белинский. В рецензии на «Славянский сборник» Савельева-Ростиславича он писал: «…остроумное название это («квасной патриотизм»), которого многие боятся пуще чумы, придумано… князем Вяземским, — и, по нашему мнению, изобрести название квасного патриотизма есть большая заслуга, нежели написать нелепую, хотя бы и ученую, книгу в 700 страниц»

Первоисточники выражения «квасной патриотизм»

*** «Некоторые люди… почитают себя патриотами, потому что любят ботвинью и что дети их бегают в красной рубашке» (Пушкин, «Отрывки из писем, мысли и замечания»)

*** «…гостиные наполнились патриотами: кто высыпал из табакерки французский табак и стал нюхать русский; кто сжёг десяток французских брошюрок, кто отказался от лафита, а принялся за кислые щи. Все закаялись говорить по-французски» (Пушкин «Рославлев»)

*** «Им квас как воздух был потребен» (Пушкин «Евгений Онегин»)

Примеры употребления словосочетания «квасной патриотизм»

— «Я… квасного патриотизма не понимаю. При первой возможности убегу без оглядки отсюда, и кончика моего носа не увидите!» (И. Тургенев — Н. Некрасову. Из воспоминаний Авдотьи Панаевой)

— «Читатель: «…вы терпеть не можете ничего русского, не понимаете, или не хотите понимать — даже любви к Отечеству, и называете ее — квасным патриотизмом! Сочинитель отвечает: «Квасного патриотизма я точно не терплю, но Русь знаю, Русь люблю, и — еще более, позвольте прибавить к этому — Русь меня знает и любит» («Разговор между Сочинителем русских былей и небылиц и Читателем». Предисловие к роману Н. Полевого «Клятва при гробе Господнем» (1832)

— «…В противном случае патриотизм будет китаизмом, который любит свое только за то, что оно свое, и ненавидит все чужое за то только, что оно чужое, и не нарадуется собственным безобразием и уродством. Роман англичанина Морьера «Хаджи-Баба» есть превосходная и верная картина подобного квасного (по счастливому выражению кн. Вяземского) патриотизма» (Белинский)

— «Я вел тогда газетную полемику с ”Московским телеграфом» и квасной патриотизм, любимое выражение этого журнала, был особенным предметом моих нападений» (Н. Надеждин: показания по делу о «Философических письмах» П. Я. Чаадаева)

— «…я вышел в первый раз на московскую сцену в ”Ревизоре»: встретили прекрасно… Но в продолжение комедии кое-где проявлялись шикания и я сейчас увидел квасной патриотизм москвичей; несмотря на это, наше взяло и рыло в крови!» (из переписки актеров Н. Дюра и П. А. Каратыгина)

Слово «патриот» происходит от римского patriota («соотечественник), которое, в свою очередь, происходит от греческого πατρίς («отечество»).

С 1720-х годов в английской политической риторике появляется термин «патриотизм», который с самого начала связывался с «общим благом», но вместе с тем имел характер оппозиционности по отношению к правительству. На протяжении второй половины XVIII века радикалы и консерваторы в британском парламенте боролись за право использовать патриотическую риторику. Политический контекст понятия «патриот» постоянно меняляся на протяжении всего XVIII столетия, а вместе с ним и значение термина. Так в программной статье британского консерватизма «The Patriot» 1774 года литературный критик и публицист Сэмюэл Джонсон выступает с резкой критикой патриотов.

Хью Каннингэм подробно разбирает смысловые скачки, которые претерпевало понятие «патриот» в Англии в XVIII веке. В 1725 году внутри партии Вигов возникает оппозиционная группа, назвавшая себя Патриотической партией, которая впоследствии объединила некоторое число депутатов из обеих партий — Либеральной и Консервативной. Ее деятельность была направлена против коррумпированного главы правительства, неофициально названного первым премьер-министром, Роберта Уолпола. Представители внефракционной партии называли себя «патриотами», чтобы показать, что они заботились об общем благе, пытаясь, таким образом, легитимировать свою оппозиционность.

Аргументом в пользу оппозиционеров служило большое количество придворных ставленников в парламенте, которые, по их мнению, угрожали свободам граждан страны, перенося власть из парламента в министерства. Идеологию партии в 1720-30-х годах философ и государственный деятель Генри Сент-Джон Болингброк в ряде публицистических работ, в частности, в послании «The Patriot King», адресованном Принцу Уэльскому.

«Любовь к отечеству» была одним из ключевых понятий для мыслителей Просвещения. Философы противопоставляли верность стране верности церкви или монарху»

Как отмечает Каннингэм, идея Болингброка, которая идет от древнегреческих представлений о всеобщем благе, усвоенных через труды Макиавелли, состоит в том, что избежать деградации и коррупции можно только путем сохранения баланса между демократией, аристократией и тиранией (в британском контексте — между королем, Палатой лордов и Палатой общин). Особенную роль должен был играть король, потому что он стоит над партиями, а также является гарантом процветания страны, поддерживая коммерческое сословие. Болингброк был известным консерватором и якобитом, однако многие его идеи впоследствии повлияли на мыслителей просвещения и идеологов Американской революции. Он выступал за существование систематической оппозиции правительству во избежание придворной олигархии. Патриотическая партия боролась с тиранией, поэтому с понятием «патриот» начинают ассоциироваться оппозиционность по отношению к правительству, ко двору, а также к монарху, который наступает на гражданские свободы. Впоследствии именно эта идея патриотизма использовалась американскими колонистами в борьбе за независимость.

«Любовь к отечеству» была одним из ключевых понятий для мыслителей Просвещения. Философы противопоставляли верность стране верности церкви или монарху. Они считали, что клерикалы не должны преподавать в публичных школах, потому что их «отечество» находится на небесах. Еще в XVII веке Жан де Лабрюэр писал, что не бывает отечества с деспотизмом. Эту мысль продолжил в знаменитой Энциклопедии 1765 года Луи де Жокур. Отечество не может сочетаться с деспотизмом, потому что в основе нравственного блага лежит любовь к отечеству. Благодаря этому чувству гражданин предпочитает всеобщее благо личному интересу. При условии свободного от тирании государства гражданин чувствует себя частью содружества равноправных соотечественников.

Патриотизм рассматривался философами, в основном, как одна из благодетелей. Монтескье в «Духе законов» писал, что всеобщее благо основывается на любви к закону и любви к отечеству. В предисловии к «Духу законов» в 1757 он вносит ясность: любовь к отечеству — это любовь к равенству, то есть не христианская и не нравственная добродетель, а политическая. В то время как двигателем монархии является честь, двигателем республики является политическая (гражданская) благодетель.

В издании 1775 года Джонсон добавил к дефиниции патриота в словаре новый контекст: «Ироническое прозвище того, кто стремится сеять раздор внутри парламента»

В 1774 году Сэмюэл Джонсон опубликовал эссе «The Patriot», в котором он описывает и критикует расхожие для того времени представления о том, кто такой патриот. Первая черта, которую он выделяет, это оппозиция двору. Также патриот часто выражает свою любовь к народу как единому гомогенному сообществу, что, по мнению Джонсона, неправильно, так как существует гетерогенная масса из богатых и бедных, привилегированных и низших сословий, и нужно ясно понимать, к какой части народа патриот обращается. Если он обращается не к высшим сословиям, которые обязаны регулировать низшие, а напрямую к бедным и непросвещенным, которых легко обмануть, то такой патриотизм нельзя назвать любовью к своей стране. Патриот печется о правах и постоянно напоминает народу о праве защиты от посягательств на то, что им по праву принадлежит. Джонсон осуждает расточительные обещания прав и свобод в угоду сиюминутным политическим целям — например, чтобы пройти в парламент. Настоящий патриот понимает, что нельзя безоговорочно подчиняться воле избирателя, потому что мнение толпы изменчиво.

Статья Джонсона была написана перед выборами в Парламент 1774 года. Из статьи видно, что рассуждения Джонсона не имеют абстрактно-теоретический характер, а прямо связаны с актуальным политическим контекстом. Джонсон упоминает в тексте радикала Джона Уилкса, выступавшего с резкой критикой правительства и Георга III, а также боровшегося за более демократичное представительство в Парламенте. В 1774 году начинаются первые попытки американских колонистов борьбы за независимость. Уилкс выступал за независимость Американских колоний, о чем упоминается и в тексте Джонсона, который отзывается презрительно о патриотах, ставящих под сомнение власть государства над территорией.

Таким образом, к 1770-м в Англии годам формируется новая коннотация концепта «патриот». Патриот — политический деятель или журналист, борющийся за демократические реформы, выступающий против тирании монарха и за независимость Американских колоний. Важная роль здесь принадлежит Джону Уилксу, который в своей политической борьбе активно использовал риторику «любви к отечеству» и оправдывал демократические преобразования древней либеральной традицией в Англии.

Джонсон все же пытается «очистить» значение термина «патриот» от нежелательных ассоциаций с радикалами, отмечая, что существуют все же «истинные патриоты». Уже в 1775 году, после победы Уилкса в выборах, Джонсон делает свое знаменитое изречение, возможно, самое известное англоязычное высказывание о патриотизме: «Патриотизм — последнее прибежище негодяя». Под негодяем подразумевался Джон Уилкс и его сторонники. Сам Джонсон был наиболее известен в качестве составителя «Словаря английского языка». В издании 1775 года он добавил к дефиниции патриота в словаре новый контекст: «Ироническое прозвище того, кто стремится сеять раздор внутри парламента». К 1775 году консерваторы проиграли лингвистическую войну радикальным либералам, им проще было отказаться от этого понятия вовсе. Сторонник реформ Джон Картрайт писал в 1782 году, что по-настоящему патриотом должен считаться не тот, кто противостоит испорченному министерству, а тот, кто стремится к восстановлению поруганных прав и радикальному преобразованию государственной системы, после которого будет ликвидирована тирания Георга III.

В начале 1790-х годов радикальная газета «The Patriot» выступает против деспотического произвола королевской власти. Если тирания угрожает свободам граждан, то свободные англичане должны встать в оппозицию под знаменем той либеральной традиции, которая была присуща Английскому государству с глубокой древности. По всей стране появляются «патриотические общества» и «патриотические клубы», выступающие против наступления на права и свободы. Во время борьбы американских колонистов за независимость, радикальная патриотическая риторика использовалась в борьбе с британским монархом. Идеологи движения за независимость и отцы-основатели США называли себя «патриотами».

Во время Великой французской революции патриотическая риторика была одним из ключевых инструментов политической пропаганды. Один из самых известных лозунгов революции — «Отечество в опасности!»

Современный ученый Питер Кэмпбелл различает идеологию и риторику. Идеология — это набор принципов, способных мотивировать людей на какие-либо действия. Риторика — это стратегия построения речи, направленная на достижение нужных целей. По мнению Кэмпбелла, патриотизм 1750-1760-х годов еще не оформился в качестве идеологии оппозиции во Франции, поэтому патриотами могли называться люди с диаметрально противоположными взглядами на государственное устройство. К 1770-м годам становится очевидно, что античный республиканский идеал, когда представительская власть находится в руках привилегированного сословия, невозможен. Во время Великой французской революции патриотическая риторика была одним из ключевых инструментов политической пропаганды (один из самых известных лозунгов революции — «Отечество в опасности!»). «Любовь к отечеству» интерпретировалась как борьба за внесословную нацию с равными правами. В 1892 году был сформирован парижский батальон «патриотов 1789 года». В доказательство разницы в политической риторике Франции до революции и после, Кэмпбелл приводит пример из аббата де Вери: после революции уже нельзя было сказать «служу королю» — говорили «служу государству».

На протяжении двадцати двух лет войны с Францией, с 1793-го по 1815-й, либеральный патриотический язык активно использовался официальной английской пропагандой для достижения нужных задач. После прихода к власти Наполеона английское правительство призывало общество защищать свободу нации (нацию свободных людей), которой угрожает самовольный тиран (слово, особенно неприятное для английского слуха). Таким образом, правительство одновременно играло на связи либерализма с патриотизмом и, в то же время, старалось привить лоялистское употребление этого термина, когда быть патриотом означало защищать государство перед лицом захватчика. Страх перед иностранным захватчиком становится важным средством аккумуляции официального патриотического языка. Главный итог военных лет — сдвиг в сторону лоялисткого употребления слова «патриотизм» в Англии.

М. Одесский и Д. Фельдман отмечают, что вплоть до конца XVIII века термин «патриот» не был обиходным в России. Его потребление маркировало знакомство с просветительской литературой. Однако в царствование Павла I этот термин уже стараются избегать из-за ассоциаций с якобинским террором времени Французской революции. Для декабристов патриотизм был не только частью революционной риторики, но и частью националистического дискурса. Другими словами, осуждалось как верноподданство в противоположность служению отечеству, так и предательство придворной элиты по отношению к национальной самобытности русской культуры.

При Николае I, пишут М. Одесский и Д. Фельдман, концепт «патриотизм» с помощью теории официальной народности приравнивается к концепту верноподданства. Служить отечеству означало служить государю-самодержцу. Либеральной политической мысли Европы противопоставлялась национальная самобытность России, выраженная через понятие «народность». Устаревшая к тому времени в европейском контексте религиозная концепция власти, оправдывающая абсолютизм, получает новое оправдание в «истинной вере» — православии. Идеология официального патриотизма скоро начинает вызывать отторжение у интеллектуальной элиты российского общества. Для характеристики поверхностного, показного восхваления национальной самобытности придумывается термин «квасной патриотизм». Понятие «патриотизм» практически полностью теряет либеральные и революционные коннотации и становится негативно окрашенным для либеральных интеллектуалов.

Появление термина «интеллигенция», по мнению М.П. Одесского и Д.М. Фельдмана, с самого начала связывалось с оппозиционностью официальному патриотизму»

Каннингэм считает, что вопреки распространенному мнению патриотизм в радикально-демократическом понимании продолжал существовать в языке и в XIX веке. Еще один контекст этого понятия приходит в 1830-е годы во время чарстистского движения рабочего класса. Теперь радикалы считают истинными патриотами тех, кто выступает против социального рабства. В центре этого контекста — фундаментальная идея того, что после английской индустриальной революции парламент перестал говорить от лица народа и, следовательно, представлять его интересы, как это было завещано в конституции. Однако и этот контекст быстро ушел из политического языка радикалов Великобритании, и со второй половины 1840-х годов патриотизм все меньше связывается с оппозицией правительству.

Во Франции, однако, ситуация была другая, так как революционные традиции и революционная риторика там постоянно актуализировались на протяжении XIX века. Так в 1868 году Гюстав Флобер пишет Жорж Санд: «Патриоты не простят мне этой книги, равно как и реакционеры!». В 1871 году, во время Парижской коммуны, он писал своей племяннице Каролине: «Коммунар и коммунист Кордом в одиночке. Его жена хлопочет об его освобождении и обещает, что он эмигрирует в Америку. Третьего дня взяли также и других патриотов».

С 1870-х годов патриотизм в Великобритании резко переходит на сторону правоконсервативной империалистической риторики. Одной из самых важных характеристик демократического патриотического дискурса был его интернационализм — патриоты разных стран считали друг друга единомышленниками в борьбе против реакционной деспотической власти. Во второй половине XIX века патриотизм радикалов воплотился в интернациональном рабочем движении, а также в поддержке Севера в Гражданской войне США. В то же время патриотизм радикалов переместил фокус с внутренней политики на внешнюю.

Пустые слова: краткая история термина «национализм»

В 1877-78-х годах в британской политической риторике появляется совершенно новая разновидность патриотизма — «джингоизм». Название происходит от одной из патриотических песен тех лет, распеваемых в лондонских пабах, с негативными высказываниями о России. Ключевым моментом здесь послужил так называемый «Восточный вопрос»: стоит ли поддержать Оттоманскую империю ради национальных интересов в ущерб интересам Российской империи. Джингоизм с самого начала связывался с так называемой «консервативной русофобией» (существовала и «левая русофобия», характеризовавшаяся беспокойством по поводу реакционной политики Российской империи).

Усилиями организации Worksmen’s Peace Association и Peace Society удалось предотвратить военное вмешательство Великобритании. Тем не менее волна джингоизма на некоторое время захватила публичную политику Великобритании, вызвав беспокойство в либеральных и демократических кругах. Патриотизм теперь ассоциировался с милитаристской политикой, осуществляемой премьер-министром Бенджамином Дизраэли, а либералы и социалисты потерпели поражение в борьбе за патриотическую риторику. С этого времени — не только в Англии — утверждается консервативный патриотизм, ставший важным инструментом империалистической политики.

В России в эпоху Александра III негативная окраска термина «патриотизм» только усиливается. Появление термина «интеллигенция», по мнению М.П. Одесского и Д.М. Фельдмана, с самого начала связывалось с оппозиционностью официальному патриотизму. Иронически именуемый либеральной интеллигенцией «казенным патриотизмом», этот вид патриотизма с последней трети XIX века означал крайне агрессивную, ксенофобскую риторику, направленную против любого инакомыслия. Если правительство притесняло враждебные группы с помощью законодательства и репрессий, финансируемая правительством «патриотическая» интеллигенция выступала с крайне агрессивной риторикой в печати. Так законодательно закрепленное конфессиональное неравенство, главным образом, по отношению к российским евреям, в среде «казенных патриотов» выливалось в агрессивный антисемитизм, инициирующий погромы.

Термин «патриотизм» в контексте советской журналистики 1970-80-х годов обретает ярко выраженную шовинистическую, этнонационалистическую окраску

М.П. Одесский и Д.М. Фельдман также подробно рассматривают идеологему «патриот» в истории Советского государства. Во время Гражданской войны большевистской пропагандой использовался видоизмененный лозунг Великой французской революции: «Социалистическое отечество в опасности!». Прибавка слова «социалистическое» означала скрытый риторический маневр: рожденное Октябрьской революцией «отечество» мирового социалистического движения находится в прямой опасности военной интервенции. Так соединялись консервативное и леворадикальное понятия о патриотизме.

В 1930-е годы вместе с концепцией «построения социализма в отдельно взятой стране» такое соединение национального и интернационального только усиливается. Кульминация этой идеологической конструкции стала национализация сталинской политики в послевоенный период. 24 мая 1945 года Сталин объявляет о «руководящей роли» русского народа в СССР. Таким образом, Советское государство вернулось к концепции консервативного патриотизма эпохи дореволюционной России с ярко выраженными чертами этнического национализма и агрессивной милитаристской риторикой. Именно это имеет в виду Джордж Оруэлл, который в известном эссе «Заметки о национализме» современную форму национализма называет «коммунизмом», сравнивая его с британским «джингоизмом» XIX века. В том смысле, в котором «русофилы» и «попутчики» считают СССР родиной всех социалистов и, следовательно, должны безоговорочно поддерживать любые внешнеполитические шаги Советского Союза, чего бы они ни стоили другим государствам.

В среде советской интеллигенции эпохи «оттепели» прослеживается возвращение либерального патриотического дискурса XIX века. Вновь возникает противопоставление «верноподданнической» модели патриотизма и идеи служения отечеству, а не государству. Когда эпоха «оттепели» сменилась эпохой «застоя», интеллигенция развилась два лагеря: «национально-патриотический» и «либеральный». Их противостояние резко усилилось в эпоху «перестройки».

Термин «патриотизм» в контексте советской журналистики 1970-80-х годов обретает ярко выраженную шовинистическую, этнонационалистическую окраску. В то же время М.П. Одесский и Д.М .Фельдман отмечают, что «верноподданнические» и ксенофобские традиции, которые высмеивались либеральной интеллигенцией эпохи «перестройки», были отнюдь не очевидны, а большинством термин патриотизм воспринимался в первую очередь с точки зрения любви к отечеству и готовности защищать свою страну перед иностранным захватчиком. Подобно тому, как когда-то радикальная оппозиция в Англии проиграла консерватизму борьбу за использование патриотической риторики, перестроечная либеральная интеллигенция проиграла самостоятельно отказалась от другого патриотического дискурса, употребляя термин «патриотизм» в самом знакомом ей значении — шовинистическом.

Пример современного употребления:

«Лингвострановедческие наблюдения. Я вот давно заметил, что местные фашисты любят называть себя патриотами, а чужих патриотов — фашистами». Лев Рубинштейн. Facebook.

Список литературы:

Ш. Монтескье. Дух законов.

С. Джонсон. The Patriot.

Можно говорить много красивых слова о патриотизме и любви к нашей большой Родине. Об этом отлично писали наши поэты, пели наши исполнители. Патриотизм сегодня на пике и политического, и образовательного тренда. Но, рассуждая о нём, сегодня мы в 80-90 % случаев говорим о чём-то большом, ОГРОМНОМ… и ни о чём.

На уровне государства всячески поддерживается патриотизм в масштабах всей страны, и это, безусловно, необходимо. Но, к сожалению, существует какой-то непонятный разрыв между государственным, политическим, идеологическим, военным патриотизмом и осмыслением локального, местного патриотизма, когда речь идет о любви к малой родине. Из-за этого разрыва мы видим, что в различных публикациях за первым уже прицепились определения «казенного патриотизма» и даже «казенного национализма», а за вторым, локальным стоит вопрос сепаратизма. Хотя ничего подобного не было у наших предков.

Взять наших знаменитых областников Григория Николаевича Потанина и Николая Михайловича Ядринцева, которыми названы в Новосибирске две центральные улицы. Это было ещё до революции, и они так и не были переименованы. Областничество даже по сути слова не является сепаратизмом. Это просто область чего-то большого. По молодости они там, конечно «независели», но потом стали просто писать о своём крае, хотели просто больше региональных прав и возможностей. А кто их не хочет? Потом они ещё придумали День Сибири как день благодарения не кому-нибудь, а России, Ермаку.

Или взять символику Сибири. Герб этот вообще старый – ещё XVII века. Он стоял на тамгах (печатях) Сибирского хана Едигера (ещё до узурпатора Кучума) на его договорах с Иваном Грозным. Наш нынешний герб в нём легко читается.

Сибирский флаг утверждён 5 августа 1917 года в Томске на Конференции общественных организаций Сибири. Он тоже применяется у нас и сейчас. Сибирская республика, менее полугода существовавшая тогда же, и Временное Сибирское правительство к выходу Сибири из России не призывали. Конечно, там были разные течения, но, тем не менее, официальным был лозунг «Через автономную Сибирь к возрождению свободной России». В годы войны идеи сепаратизма не могут быть популярными, поскольку речь идёт в первую очередь о спасении родины.

Если смотреть на запросы со стороны общества, со стороны учителей, жителей, то мы увидим, что сегодня запрос на локальный патриотизм очень выражен. Всё больше людей хотят узнать о месте, в котором они живут, об истории своей семьи. Но как-то не стыкуется этот вопрос с действиями – и руководства школ, и властей.

Школьные музеи закрываются – «официальному» образованию не хватает помещений. Вот в этом году мы дружно и широко, ностальгически и патриотично отпраздновали 100 комсомолу, а в школе № 168 на Сибирской под угрозой закрытия единственный в городе музей комсомола. Вернее, что от него осталось.

Это что патриотизм? Я не за комсомол, я против устранения памяти.

В этом году мы также стройными рядами отметили 125 лет Новосибирску, а про 140-летний юбилей его первого городского главы мы вежливо умолчали. Или нас смущает тот факт, что Владимир Ипполитович Жернаков оказался самым эффективным менеджером среди всех мэров города за его историю.

Это что патриотизм?

100 лет назад закончилась кровавая Первая мировая война или Вторая отечественная, как называли её современники. В ней сибиряки потеряли сотни тысяч земляков. Именно против них впервые на Восточном фронте германцами была применена газовая атака, отравившая почти весь личный состав 53-го и 55-го Сибирских стрелковых полков. Именно они, солдаты 41-го Сибирского стрелкового полка, потеряв 84% бойцов, в сражении под Праснышем не допустили окружения русских войск в Польше. А памятника, малюсенькой стелы героям той Великой войны в Новосибирске до сих пор нет.

Это что патриотизм?

Раньше мы смеялись над американцами, которые не знают, где находится Россия или Корея, негодовали по поводу их провалов в знании истории, а сейчас и у нас в стране молодые люди слабо ориентируется даже в географии России, не то что мира, зачастую не знают военачальников Великой Отечественной войны, и более глубинных исторических вех российской истории.

Причины этому лежат и в школьных предметах, путанице учебников, и в семьях, не знающих и не желающих познать своих предков далее 3-го, 4-го колена.

Отталкиваясь от самого простого, самого близкого, окружающего можно зародить у ребенка интерес к большему: к региону, к стране, к планете. И не просто интерес, а то самое искомое чувство патриотизма, ответственности. Такие простейшие приёмы как встречи-уроки, посещение музея своей школы, других школ, города, экскурсии по своей улице, по городу. Ведь они нам абсолютно доступны и не так затратны, просто нужно составить график работы на учебный год и вперёд. Такого коллективного действия родители дать не могут – это нужно делать нам.

Спросите себя насколько глубоко вы знаете свой род? Бабушку? Прадедушку? Прапра? А семейное краеведение, генеалогия – это не дань моде, а желание сохранить для потомков хотя бы то, что еще возможно, это знания, которые сближают людей разных поколений, дают им возможность реально почувствовать себя единым народом. И не просто сохранить, но и передать.

Я знаю в нашем городе три рода, чьи предки жили здесь триста и более лет назад. Именно здесь – принимали русское подданство, основывали деревню Кривощёково, деревню Бугры. Их потомки смогли раскопать свою историю, а мы о них даже не знаем. А это тоже тот самый патриотизм, о котором мы так любим говорить.

Сегодня многие интуитивно чувствуют, что семейная память, семейные корни позволяют тверже стоять на земле. Тому есть и фактологические, и психологические причины. И сегодня составление семейной летописи стало для многих не просто хобби, но и жизненной необходимостью. А чем это не тема для НПК?

О любом из нас можно написать целую книгу, так почему же не написать летопись жизни наших дедушек и бабушек? Семейная летопись – это тоже очень увлекательно и интересно. Генеалогическую работу часто сравнивают с детективным расследованием.

Так как узнать свою родословную, как найти человека, который жил сто, двести, триста лет назад и чьи гены передались Вам?

С одной стороны, изучать российскую генеалогию весьма непросто. Зарубежные генеалоги находятся в гораздо более простом положении. Ведь драматическая истории России в XX веке привела к тому, что память о предках у многих из нас потеряна. И документально, и опять же психологически. Многие документы, целые архивы сожжены – как в результате военных действий, так и преднамеренно. С другой стороны, чтобы спасти родных в вихре революции, гражданской войны, последующих репрессий многие стремились (и до сих пор стремятся) спрятать, забыть, замаскировать подлинные имена, фамилии, документы, сведения о роде занятий.

Есть и частные сложности:

– человек менял фамилию, и этот факт не зафиксирован в документах, а известен только со слов родственников;

– ошибка писарей – и Голованов становится Головневым;

– брак не был документально зафиксирован, и имя отца или матери неизвестно;

– предки выросли в детских домах или были усыновлены.

Можно нанять для этой работы профессионального генеалога. Но это дорого – вы оплачиваете все его расходы по поиску архивных документов, переезды в другие города, проживание в них, командировочные, не говоря уже о гонораре.

Но ведь можно составить семейную летопись и самому. Как? С чего начать? Подскажу самые простые шаги, некоторые из которых не терпят откладывания на «потом».

Первая ниточка – старейшие живущие родственники. Возможно, кто-то из них уже делал такие наброски. Опрашиваем их подробненько, стимулируем написать дневники, автобиографию. Желательно хоть частично записать их голос и изображение на видео. Если стесняются – на скрытый диктофон.

Второе – у кого в семье хранятся семейные документы уже ушедших их этого мира родственников. Находим их, копируем-сканируем.

Третье – выгребаем у всех все старые семейные фотографии и сканируем их. Оборотную сторону на многих тоже.

Четвертое – находим информацию о семейных реликвиях, наградах, фотографируем их и записываем на диктофон легенду их появления в семье.

Пятое – снимаем копии документов ныне живущих родственников, а также свои.

Здесь вы столкнетесь с трудностью, о которой мы уже говорили. Вам ничего не расскажут или документов не дадут. А зачем тебе? Хочешь имущества лишить или кредит на меня оформить? Здесь нужны доверительные отношения с родственниками, понимание вашей задачи – составить ОБЩУЮ СЕМЕЙНУЮ ЛЕТОПИСЬ. Для них – бесплатно. Все расходы, а их пока не так много – ваши.

Каковы ещё источники получения генеалогической информации? Причём достаточно простые.

– Старые фотографии и информация на обороте.

– Старые письма.

– Библиотека (справочники, книги, газеты, журналы).

– Телефонные базы.

– Интернет – архивные – http://www.abc-people.com/archives/, Жди меня – http://poisk.vid.ru/.

– Методички, форумы – http://www.vgd.ru.

Интернет и социальные сети – В контакте, Фейсбук, Одноклассники, Майл, Твитер и пр. Набираем фамилию и удивляемся. Пишем этим найденным людям и выясняем общие корни. Надо отметить, что на большинство ваших писем никто не ответит, а то и пошлют подальше. Люди вполне обосновано боятся афер. Но делать это надо. Главное – правильно составить такое письмо – кто вы, зачем, кто были ваши предки?

Сложное дело, если у вас более-менее популярная фамилия: Петров или Иванов. Здесь надо будет искать упоминания в связке с отчеством и другими данными.

Опять же давайте поймём, что однофамильцев на самом деле много. Даже у нераспространённых фамилий. Взять мою, вроде бы совсем непопулярную. Когда я начинал, думал нас и несколько десятков не наберётся по стране. В результате я раскопал, что ныне в мире более четырёх сотен человек носит фамилию Голодяев. Это только доказанные родственники. В Архангельске есть и Константин Голодяев. Плюс около сотни Голодяевых, где мне удалось найти доказательства, что они не родственники, а точно однофамильцы. Плюс сотни две людей с этой фамилией, родственность которых не удалось ни доказать, ни опровергнуть.

Хорошо бы пойти дальше к документальным источникам, к получению архивных справок. Но это уже другая большая история. В городе читаются лекции по генеалогии, составлению родословной, у нас в музее Новосибирска, в областной научной библиотеке, существует генеалогическое общество. Было бы желание…

Как сохранить? Во-первых, постепенное и поэтапное привлечение детей. От рисования своего простенького дерева для школьной работы до поручения перевести в электронный вид (напечатать) воспоминания своей бабушки Тани. В эту же корзину школьные задания о своей семье.

Во-вторых, классифицируем собранное и храним папочками в бумажном и электронном видах. Создание упорядоченного электронного архива и записи его на несколько носителей и на жесткий диск.

Будьте уверены, пройдет несколько десятков лет, и ваши дети вновь заинтересуются этой информацией и продолжат поиски.

Ещё одна прямая связь семейной истории и любви к своей большой Родине, глобального патриотизма. Воссоздавая историю собственной семьи, вы неизбежно обратитесь к географии страны, а то и мира, её детальной истории (кто-когда-почему переезжал), к временам войн и репрессий. Все эти события, происшедшие в нашей стране за сотни лет нанижутся на стержень вашего отдельного рода.

Это будет ваш личный вклад в наполнение смыслом слова патриотизм.

Мне думается, что краеведение как исследование региона в масштабах большой страны, и его основа в виде семейной истории в развитии истории своей большой страны, это и есть лекарство, вакцина как от квасного патриотизма, так и любого сепаратизма, фундамент любви к большой общей Родине.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *