Николай гурьянов наставления

Отец Николай Гурьянов: Будьте всегда радостны!

24 августа мы чтим память великого старца – протоиерея Николая Гурьянова (1909–2002). Более 40 лет старец служил в храме святителя Николая Чудотворца на острове Талабск (Залит) Псковской епархии. Будучи сам великим старцем, архимандрит Иоанн (Крестьянкин) говорил о протоиерее Николае Гурьянове, что он является «единственным по-настоящему прозорливым старцем на территории бывшего СССР».

Протоиерей Николай Гурьянов. Фото: архимандрит Тихон (Шевкунов)

Старец Николай Гурьянов советовал:

«Будьте всегда радостны и в самые тяжелые дни вашей жизни не забывайте благодарить Бога: благодарное сердце ни в чем не нуждается».

«Не огорчайтесь за посещение неприятностей: это спутники жизни в наших оздоровлениях».

«Верующий человек, он должен любвеобильно относиться ко всему, что его окружает. Любвеобильно!»

«Человек рожден для того, чтобы беседовать с Богом».

«Надо жалеть неверующих людей и всегда молиться: “Господи, избави их от этого вражеского помрачения”».

«Ведь это мы сейчас в гостях, а потом все пойдем домой. Но только, мои драгоценные, горе будет нам дома, если мы в гостях были да что-то нехорошее делали».

«Жить так, словно ты завтра умрешь».

«Идите и делайте добро. Всякая любовь покрывает множество грехов».

Старец в воспоминаниях современников

Игумения Пюхтицкого монастыря Варвара (Трофимова) вспоминала о старце Николае (Гурьянове): «К отцу Николаю, как к своему духовному отцу, ездили мы с матушкой Георгией (ныне игумения Горненской Иерусалимской обители) на остров ежегодно. Обычно мы ехали через Псково-Печерский монастырь. Я очень люблю эту древнюю обитель и особенно батюшку отца Иоанна (Крестьянкина). Они с отцом Николаем были очень похожи друг на друга: и почти ровесники, и говорили почти одно и то же. Разница была лишь в том, что отец Иоанн говорил прямо, а отец Николай в разговоре немного юродствовал, часто давал ответ духовной песней. Бегая славы человеческой, он ходил иногда в беретике, в маминой кофточке, в калошиках. Это мои любимые старцы!

Простота и любовь к людям, животным, растениям, ко всему, что сотворено Богом, выделяли его среди других… Когда отец Николай приехал на остров, около его домика было пустое место, напротив – кладбище с разбитой оградой и ни одного деревца. А ему так хотелось всё украсить! И он из Киева, Почаева, Вильнюса, Пюхтиц собирал растения, корни кустов и цветов и сажал на острове. Батюшка с любовью ухаживал за деревцами. Тогда еще там не было водопровода, и воду батюшка носил с озера, по 100–200 ведер. Всё сам поливал: и кусты, и цветы, и будущие деревья. Рядом с домом батюшка посадил хризантемы, георгины, гладиолусы. Теперь мы видим плоды его трудов: повсюду зазеленели туи, пихты, лиственницы. А где зелень, там и птицы. Сколько их наполнило своими голосами ранее пустой остров! Для них, для пташек Божиих, отец Николай устроил “столовую под открытым небом”. Чистой своей душою батюшка был близок всему, что сотворено десницей Божией.

Отец Николай был целибат. У нас в Вильнюсе его все знали и поминали в записочках как священноинока Николая. Я у матушки игумении Нины (Баташевой; в схиме – Варвары) спрашивала об этом, и вот что она мне рассказала. Отец Николай говорил, что, если будет угодно Господу, он примет постриг в монашество. У матушки Нины даже хранилась одежда, которую сестры сшили для пострига отца Николая. Но в войну, когда женский монастырь сильно бомбили, у матушки игумении всё сгорело, в том числе и эта одежда. Отец Николай рассудил, что на его монашество нет Божией воли, и пострига не принимал».

Протоиерей Иоанн Миронов, которого связывала со старцем Николаем полувековая духовная дружба, рассказывал: «Двор скромного батюшкиного домика-келлии был словно иллюстрацией к первым главам Книги Бытия: каштаны, кипарисы и другие деревья, множество голубей на ветвях и крыше сидят плотно, как куры на насесте. Тут же воробьи и прочие мелкие пташки. А рядом с курами мирно прогуливаются кошки и собачка. И всех батюшка старался приголубить, угостить. У батюшки 28 лет прожила кошечка Липушка, совсем очеловечилась. Однажды ворону кто-то подбил камнем, так батюшка ее выходил, вылечил, и она стала совсем ручной. Каждое утро потом встречала батюшку, каркала, хлопала крыльями – здоровалась. И всё кругом – и деревца, и цветы – всё на острове жило батюшкиной заботой. Пчелки, мошки, жучки – всё ему было не чужим. Комара даже не обидит. Всё творение было батюшке по сердцу. Он всегда внимательно смотрел, чтобы ни цветок, ни деревце не повредили».

Владыка Павел (Пономарев; ныне митрополит Минский и Заславский, Патриарший экзарх всея Беларуси; в 1988–1992 годах – наместник Псково-Печерского монастыря) рассказывал такую историю: «Приехала к нам в Печоры матушка Георгия (Щукина). Оказывается, у нее был разговор со Святейшим Патриархом о возможном направлении ее в Иерусалим. И ей нужно было посоветоваться с духовником – отцом Николаем, известным старцем на острове Залит. Но попасть на остров ей не удалось: пароходы уже не ходят, а лед еще не встал… А эконом меня спрашивает: “Так благословите на вертолет?”… Позвонили в аэропорт – оказалось, вполне доступно. Через 40 минут вертолет уже был в монастыре. Прилетели – а там и приземляться-то некуда. Только что выпал снег хороший. Сели куда-то в огород. Видим: сам отец Николай идет. И матушки бегут, что-то шумят. Оказывается, после службы и трапезы все по кельям разошлись – и вдруг отец Николай стал всех звать. “Выходите, – кличет. – Матушки, к нам гости едут: матушка игумения Иерусалимская, отец-наместник с братией монастыря”. Они говорят: “Батюшка, ты в своем уме? Кто к нам едет? Пароходы не ходят. Ложись, отдыхай”. И вдруг – вертолет, шум. А ведь тогда не то что мобильников, вообще связи с островом не было. И ведь называл уже отец Николай матушку игуменией Иерусалимской, хотя о ее будущем совсем никто не знал…»

Протоиерей Олег Тэор рассказывал о старце: «Батюшку я оценил с первой же встречи и очень почитал его всегда. Меня удивляла его прозорливость. Он предвидел многое и, если нужно было, говорил то, что потом сбывалось. Например, был такой случай. Отец Николай всегда помнил о смерти, о своей к ней подготовке, часто говорил на эту тему и наказывал, в чем его хоронить. Однажды он обещал одной своей духовной дочери, что она будет на его похоронах. Другая, по имени Антонина, тут же заявила: “И я буду, батюшка. Обязательно приеду”. А он так прикровенно и говорит: “Да нет, ты дома будешь”. И оказалось, что эта Антонина умерла. А та, которой было обещано присутствовать на похоронах, действительно там была. И мне батюшка говорил, что я его похороню. Так и вышло.

Сейчас я также чувствую его молитвенную поддержку. Бывает, что, когда его поминаю, мне идет помощь. Отец Николай имел и дар исцелений. Молитва его была очень действенной. Одна его духовная дочь так тяжело заболела, врачи признали рак. Она себя чувствовала очень слабо, лицо ее было бледное, прозрачное. Работала она на тяжелой работе, где ей приходилось иметь дело с вредными для ее здоровья химикатами. Врачи рекомендовали ей перейти на другую работу. Но отец Николай не благословил. Больная послушалась. Прошло уже много лет, а она, по молитвам батюшки, поправилась и живет до сих пор. Когда я сильно заболел, отец Николай тоже очень убежденно уверил меня, что Господь исцелит. И действительно, я исцелился.

Отец Николай старался привить своим чадам память о смерти. Говорил, что если бы люди знали, что им уготовано, то они вели бы себя по-другому. Часто он для вразумления и наглядности показывал гостям икону Страшного суда, объясняя ее и напоминая о возмездии за грехи. Наставлял очень убежденно, евангельскими словами и примерами. Указывал на изображении, где и за какой грех человеку предстоит мучиться. Это многих отрезвляло и заставляло задуматься и помнить всегда о смертном часе».

Архимандрит Амвросий (Юрасов) вспоминал: «Были со мной еще два человека. Одного старец легонько ударил по щеке, а потом сказал: “Батюшка, благослови”. – “Да я не батюшка!” – “Не батюшка? Да?” Прошли годы. Теперь тот человек игумен. Девушке, которая приехала с нами, вынес нотную бумагу. Она удивилась: зачем это? Она же художник. Не поет. Нот не знает. А ныне она регент в монастыре».

Протоиерей Георгий Ушаков делился: «Часто я видел, что, даже когда батюшка говорил с человеком, у него в перерыве между фразами шевелились губы. Думаю, что он был непрестанный молитвенник. Отсюда происходили и его прозорливость, и открытость к горнему миру. Во время молитвы Господь открывал ему душу человека и Свою волю о нем».

Протоиерей Владимир Степанов рассказывал: «Я жил тогда в Пскове и служил диаконом в Троицком кафедральном соборе. Рядом с собором стоит колокольня, в которой в 1970-е годы жила монахиня Архелая. Захожу однажды навестить матушку. Речь зашла об отце Николае. Она мне рассказывает, что ей было очень тяжело, и она молитвенно обращалась к батюшке: “Отец Николай! Помоги мне! Отец Николай! Помоги мне…” И так несколько раз. Утром следующего дня батюшка приезжает в Псков, приходит к матушке Архелае и с порога говорит ей: “Ну что ты меня просишь: отец Николай, помоги мне, отец Николай, помоги мне…”

Господь наградил батюшку живой верой и непрестанной молитвой. Часто было заметно, что он творит Иисусову молитву. Силу его молитвы я испытал на себе, и не раз. Один из примеров: у меня была серьезная проблема, и я зимой пешком от большака пришел по озеру к старцу. Он меня выслушал, затем встал и говорит: “Давай помолимся”. Батюшка становится на колени на своей крохотной кухоньке, я за ним тоже. Несколько минут молитвы. Встаем с колен. Отец Николай меня благословляет, и я ясно в душе ощущаю, что моей проблемы больше нет. Слава Богу!»

Священник Алексий Лихачёв вспоминал: «Батюшка мне показался немного наивным: он всё уговаривал меня ежедневно читать утренние и вечерние молитвы. А я был таким усердным студентом, что для меня странным казалось не то что молитвы не прочесть – я и Псалтирь читал неукоснительно. “Разве он не знает, что я и без всяких уговоров это делаю?” Но потом в академии я оказался в кружке молодых людей, знатоков и приверженцев греческой традиции, которые, вышучивая наше российское благочестие, иронизировали: “Без вычитки этого правила вам никак не спастись”. Так батюшка заранее меня укрепил, чтобы не поддаться. И еще: теперь, через десять лет, я настолько оказался обременен строительством храма, а также семейными трудностями и бытовыми неурядицами, что засыпаю иногда, не раздеваясь. Но слова отца Николая звучат сегодня – как укор.

Батюшкин язык надо было еще уметь понять. Он открывал людям такие глубокие вещи, да еще в нескольких словах, что их приходилось облекать в форму образов или символов, которые прояснялись постепенно, по прошествии времени, наполняясь новыми духовными смыслами и поворотами судьбы. Некая послушница, приехавшая вместе со мной на остров, стала рассказывать батюшке о нестроениях в монастыре. Он ласково прикоснулся к ее шее: “А ты крестик-то носишь?” Она вынула крестик с груди. “Вот и носи”. (У нее через год открылось душевное расстройство.)

А девушке Вале, интересовавшейся у него, можно ли ей заниматься конным спортом и танцами, отец Николай с лаской и улыбочкой говорит: “А дай-ка я тебе красочки-то добавлю”, – и берет седую прядь со своих волос и будто перекладывает ей. Она, знай, смеется. А ведь он ей намекал на горе до седины».

Благословение о.Николая

Врач Владимир Алексеевич Непомнящих рассказывал о старце: «Внешне он казался отрешенным от всего земного. Чувствовалось, что между нами, грешными, и старцем было громадное расстояние. Многим, подходившим под благословение, батюшка уже не отвечал на вопросы, а только молча крестообразно елеем помазывал лоб. При этом люди чувствовали, как необходимость в расспросах исчезала. Однако с теми, у кого действительно была нужда, отец Николай беседовал, отвечал им на вопросы и даже приглашал людей к себе в домик. Он отвечал не на все вопросы, а выборочно… Несомненно, старец Николай знал волю Божию и открывал ее в той мере, в какой считал необходимым».

Андрей Лукин вспоминал: «От юности моей я пристрастился к алкоголю, и к 26 годам понял, что без него не могу долго обходиться. Я начал искать выход, пробовал закодироваться – не помогло, только хуже стало… Стал брать обеты. Обещался пред Богом, на кресте и Евангелии, в присутствии священника о воздержании от алкоголя, сначала на полгода, потом на год и полтора. Так продолжалось шесть лет, но беда в том, что, как только наступал конец срока обета, буквально в тот же день я начинал снова пить, так как страсть подступала и невозможно было бороться с ней. И вот в 1999 году, в августе месяце, я приехал на остров Залит к отцу Николаю Гурьянову. Я подошел к нему и говорю: “Батюшка, благословите меня не пить три года и не курить год (взять обеты)”. Отец Николай благословил меня большим крестом и сказал: “Не будешь ни пить, ни курить до конца жизни твоей”. С тех пор прошло семь лет, и за это время у меня даже помысла не возникало (слава Богу!) ни выпить, ни покурить. А ведь я курил больше 20 лет.

А за два года до этого чудного события моя жена вместе со старшей дочерью ездила к отцу Николаю с вопросом о том, уходить ли мне с мирской работы и трудиться всецело в церкви или нет. Батюшка, не зная моего имени, сказал жене: “Низкий поклон Андрюшеньке, и прошу ваших молитв”. Какое у батюшки смирение – как он назвал меня, алкаша… А жене ответил: “С мирской работы уходить не надо, а регентом пусть поработает”. Так и вышло: “поработал”, через полгода, меньше, пришлось мне из регентов уйти. Еще жена спрашивала про дочь: учиться ли ей дальше, так как успехи в учебе были неважные, на что старец сказал: “Учись, учись и учись. Тройка и четверка тоже хорошие отметки”. Дочь окончила школу, среднее специальное заведение, сейчас учится в высшем, на четвертом курсе. При поступлении за основной предмет получила пять, за остальные четыре. А ведь в школе училась на тройки!»

Старец Николай и Ольга Кормухина

Ольга Кормухина, известная певица, делилась: «Надо сказать, что в это время у меня были две серьезные проблемы: курение (я никак не могла бросить курить, хотя и очень хотела этого) и еще мне нравились вкусные спиртные напитки. Я, можно сказать, “кайфовала” от изысканных ликеров, ромов, вин и ничего не могла с собой сделать… Вот подходим мы к домику, видим: люди вокруг старца кучками собрались; мы к ним присоединились. А он бегает между людьми и спрашивает: “Пьешь, куришь? Пьешь, куришь? Пьешь, куришь?” А меня не спрашивает. Я думаю: “Ведь это моя проблема. А меня он не спрашивает”. Я хочу сказать, а не могу. Чувствую, что бес мне рот заткнул. Просто натурально это чувствую. У меня вены на шее надулись, а я не могу ни слова сказать. Но чувствую, что если я сейчас не скажу, то мне конец. Просто конец. И всё! Я напряглась из последних сил и взмолилась: “Господи! Помоги мне!” И тут же закричала: “Батюшка! Я пью, курю! Ненавижу себя за это!” А он как будто ждал этого, подбежал ко мне, перекрестил рот и говорит: “Всё. Больше не будешь”. И действительно, это было 19 июля 1997 года, с тех пор я не принимаю ни спиртного, ни сигарет.

Один профессор математики, русский, приехал со своим английским другом, тоже профессором математики, совершенно неверующим. И русский очень молился, чтобы тот уверовал. А англичанин имел помысел: “Если покажет мне этот старец чудо, тогда уверую”. Приехали, батюшка их встретил, завел в келью и сразу же, с первых слов говорит: “Какое же чудо тебе, сынок, показать?” Подошел к выключателю и начал щелкать: “Вот есть свет, а вот нету света. Вот есть свет, а вот нету света. Ха-ха-ха”. Посмеялись, и отец Николай отправил их домой: “Езжайте, сынки, с Богом, пока тихонько”. Англичанин тоже посмеялся: мол, какие могут быть чудеса? Ведь ученый человек. Приехали они с острова обратно на материк, а там толпа народа, милиция, рабочие какие-то провода тащат. “А что случилось-то?” – “Так три дня уже на островах света нет”. И ученый наш тут же развернул лодку обратно».

Анна Ивановна Трусова вспоминала: «Я приехала на остров вместе с моим племянником. Он защищал одного человека, на которого напали хулиганы. В результате на него пало несправедливое обвинение. Следователь давал ему две статьи. Мы поехали к старцу Николаю просить его святых молитв. Батюшка не стал спрашивать, за что, почему, только я вдруг увидела, как изменились его глаза – таких глаз я не видела ни у кого в жизни. Он ушел далеко, он не присутствовал здесь, среди нас. Я прямо-таки затрепетала от этого батюшкиного взгляда. Не знаю, сколько он так молился. Пять минут или больше, но только потом он глубоко вздохнул и сказал: “Не осудят. Оправдают”. Так за какие-то несколько минут старец вымолил человека».

Людмила Иванова, церковный фотограф, вспоминала об одном случае: «Собрался однажды отец Николай поздним зимним вечером в сильную пургу куда-то идти. “Батюшка, в такую стужу!.. Зачем?” – испугались матушки. “Зовут”, – тихо сказал старец. И, несмотря на уговоры женщин, ушел в ночную тьму. Ветер выл лютым зверем, метель не стихала. Батюшка долго не возвращался. Бежать, искать – куда? Оставалось молиться, уповая на волю Божию. Вернулся батюшка не один. Мужика замерзшего привел. Тот заблудился в пургу, стал силы терять и даже о смерти думать. От страха взмолился угоднику Божию Николаю Чудотворцу, хотя и считал себя неверующим. Отец Николай услышал».

Игумен Роман (Загребнев) рассказывал, как они с другом приехали к старцу на остров. Друг, не имевший опыта общения со старцами, растерялся и ни о чем не спросил батюшку. И вот, когда они уже собрались уходить, отец Николай сам остановил молодого человека: «Скажи мне, разве это дело? Дома писал-писал хартию с вопросами, положил в карман и, не разрешив ни одного вопроса, уезжаешь! Разве это дело? Сейчас сядешь в “Ракету” и поплывешь, а вопросы в кармане. Ну-ка, доставай сейчас же. А то ведь поплывешь до Пскова, руку случайно сунешь в карман, сердечко-то так и екнет. Чтобы оно было спокойно, и нужда есть разрешить вопросы. Понял?!» «Упал к батюшке в ноги мой попутчик, слезы побежали из глаз, прося прощения и терпения на разрешение написанных вопросов».

Емилиан Лашин вспоминал: «Человек, с которым мне пришлось отправиться на остров Залита, недавно вышел из тюрьмы. Он рано потерял мать, а мачеха плохо обращалась с ним и его сестрой, и оба они начали воровать, и так продолжалось, пока его не посадили. Сидел он два или три раза и когда вышел, уже был очень болен туберкулезом. У него не было ни работы, ни денег, ни прописки, ни жилья, а в больницу было не устроиться. Тогда решили поехать к отцу Николаю. Это было в сентябре, в конце месяца – тяжелое для чахоточников время.

Помню, в тот день у батюшки было много самого разнообразного народа… А мой “подопечный” стоял за воротами у большого камня и не решался (или уже не был в силах) войти. Батюшка едва взглянул на него и сразу окликнул по имени, сам вышел за калитку и долго-долго о чем-то разговаривал с этим человеком. А потом благословил его трижды и сказал громко: “Всё будет хорошо”. Надо ли говорить, что сразу по нашем возвращении этого человека взяли в самую лучшую клинику, будто внезапно забыв обо всех препонах и доводах, которые те же самые люди находили всего несколько дней тому назад. В этой клинике он пролежал более полугода, совершенно излечившись от страшного недуга. За это время оформили и прописку, и постоянно какимто чудным образом находились средства на лекарства, стоившие немалых денег».

Старец Николай Гурьянов

Алексей Белов, известный музыкант, рассказывал: «Мы были свидетелями такого случая. Однажды на острове поднялась страшная буря и вдруг мгновенно затихла. А когда мы подошли к келье батюшки, то его келейница сказала, что шел смерч, батюшка вышел, перекрестил, и всё рассыпалось. А потом оказалось, что он мальчика от смерти спас. Этот мальчик вышел рыбачить на большой лодке, и во время смерча он мог бы погибнуть, разбиться на этой лодке.

Батюшка вообще спасал людей от смерти не один раз. Так было с нашей дочкой. В младенчестве она очень тяжело переносила высокую температуру, у нее начинались судороги. И вот однажды судороги были такие сильные, что у нее запал язык и началась асфиксия, она уже синеть начала. Тогда я про себя закричал: “Отец Николай, помоги!” И язык вернулся на место, она задышала ровно.

У монахов, с которыми мы встретились на Афоне, были фотографии старца. Все его очень почитали. Когда мы были на вечерней службе в Хиландаре, в сербском монастыре, духовник принимал у меня исповедь. Я решил ему подарить фото отца Николая, так как взял с собой целую пачку, чтобы дарить людям. Он взял фотографию, посмотрел и сказал: “Отец Николай!” Потом я узнал, что духовники некоторых афонских монастырей, в том числе отец Тихон из Хиландара, приезжали на остров к батюшке Николаю. Для меня это было поразительно. Ведь Святая Гора – центр сосредоточения монашеского опыта более тысячи лет. Можно сказать, что это “институт старчества”, здесь возросло много старцев, в том числе современных. И вот с Афона монахи ехали на какой-то далекий остров в России, чтобы увидеть святого».

Иеромонах (ныне игумен) Нестор (Кумыш), духовное чадо старца, делился: «Диаконство мое было им тоже предсказано. Перед поступлением в семинарию я, как обычно, приехал на остров, ибо тогда уже ездил регулярно, не мог уже без этого. Побеседовал со старцем, всё, что нужно было, решил. На прощание он мне говорит: “Скоро диаконом будешь”. “Когда?” – спрашиваю. “Следующим летом”, – ответил старец. С тем и уехал. Но в душе недоумение: какое диаконство, когда я еще не поступил даже в семинарию? Пошутил, может, батюшка? На деле же вышло всё по его слову. Меня, как окончившего вуз, зачислили в семинарию сразу во второй класс…

По окончании второго класса мне предложили перейти в четвертый, минуя третий. Не дав никакого ответа, я уехал за город к родственникам до сентября следующего учебного года. А в начале июля неожиданно позвонили из епархиального управления с требованием немедленно явиться в город для сдачи ставленнических экзаменов и прохождения исповеди перед хиротонией.

Для успешного хода реставрационных работ по храму, где я служил, благотворитель, совершавший его восстановление, подарил мне машину. “Немедленно продай ее”, – категорично потребовал от меня старец, когда я поведал ему об этом. Но я не послушался и решил это сделать по окончании реставрационных работ… На полном ходу у меня заклинило двигатель, и машина стала неуправляемой. Через две-три ужасных минуты я оказался в кювете всеми четырьмя колесами вверх. По милости Божией всё обошлось благополучно, и я отделался испугом. Но с тех пор не решался нарушать или как-то переиначивать слово, сказанное старцем.

Был у меня один грех, причинявший мне немало огорчений и переживаний. Периодически я страдал рецидивами мрачной раздражительности и вспыльчивости. Трудно жить с этим христианину, так как ничто столько не отравляет существование окружающим и ничто так не унижает человеческого достоинства, как потеря самообладания. Но и борьба с этим распространенным недугом непроста. И вот однажды по приезде на остров я обратился к старцу с довольно глупым вопросом, не лишенным к тому же затаенного тщеславия. Я спросил отца Николая, что бы мне этакое особенное делать для вящего благоугождения Богу. Не глядя на меня, старец ответил: “Не скандальте”. Ух, как больно мне стало от этого слова! Я отскочил от батюшки, как будто меня обдали крутым кипятком. Его слова попали в самую точку и глубоко уязвили мое самолюбие. Но что делать? Для нашего излечения иногда нужны не сладкие пилюльки, а горькие лекарства, и отец Николай решительно употреблял их там, где это требовалось. Впоследствии – как я полагаю, не без молитвы батюшки – я обнаружил главную причину терзавшего меня недуга и освободился от него».

Старец Николай Гурьянов и протоиерей Валериан Кречетов

Протоиерей Валериан Кречетов делился: «Батюшка всё время повторял: “Всё хорошо, да, всё хорошо. Какие мы счастливые, что мы в Церкви, что мы причащаемся…” Старца спрашивали о России, а он отвечал: “Россия не умирала. Ох, как хорошо у нас. Слава Тебе, Господи. Господь не оставляет нас”».

Священник Алексий Лихачев вспоминал о последних днях жизни старца и о последней встрече с ним: «И вот я у самого дорогого человека. Снова, как в первую встречу, сижу подле ног. Только батюшка… был уже другим. Он умалился, как когда-то Господь. Он был совсем как ребеночек. Поцеловал мне руку: ты, мол, священник, а я – уже никто. Когда отдавал ему в подарок скромные святыньки, батюшка по-детски спрашивал: “А это что? Крестик?” И умиленно плакал. Я ему привез ваточку, обмакнутую в миро с иконы Царя-мученика. Он раза три переспрашивал, что это за ваточка. Попросил его поставить крестик на книге с его стихами. “Вот здесь? Здесь?” – спрашивал, пока я не показал пальцем. В послушание мне батюшка минут пять старался своей немощной рукой начертить этот крестик, рука дрожала… Я тоже стал плакать. Всего того душевного, что я знал и чего ждал, уже не было. Не было НАВСЕГДА. Явно почувствовалось, что человеческое в батюшке уже уходит. Внешне об этом говорила противоестественная бледность лица: ни кровиночки! Его плоть держалась только Духом – ради нас, по его любви и милости Божией. И только на вопросы все старец ответил. Отвечал, закрывая глаза и молясь, – и только в эти секунды я узнавал “своего батюшку”. Даже тон его становился твердым и властным».

Протоиерей Борис Николаев вспоминал: «Когда батюшка лежал в гробу, правая рука у него была настолько теплая и живая, что у меня закралась в голову мысль, не живого ли мы хороним. Дело в том, что отец Николай был близок к горнему миру. Праведники в особые минуты, особенно после Причащения Святых Христовых Таин, перестают чувствовать разницу между миром горним и миром видимым, могут временно переходить в иной мир. Отец Валериан часто в последние годы причащал батюшку и несколько раз замечал, что старец словно умирал. Дыхание останавливалось, но пульс продолжал биться. Через некоторое время отец Николай выходил из своей келейки к встревоженному отцу Валериану, келейницам и с улыбкой спрашивал: “Ну, что вы тут?”».

Иерей (ныне протоиерей) Алексий Николин вспоминал о похоронах старца: «Было 40 служащих священников, два владыки: архиепископ Псковский и Великолукский Евсевий и Никон, епископ Екатеринбургский на покое… Вначале прощалось священство, потом пошли миряне. Прибыли монахи Псково-Печерского монастыря, архимандрит Тихон (Шевкунов)… приехал со своим хором. Хор Сретенского монастыря пел отпевание… Когда закончилось отпевание, подняли гроб, обнесли вокруг храма с каноном “Волною морскою” и понесли на кладбище».

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин) утешал скорбящих: «Не плачьте! Теперь отец Николай у Престола Небесного за нас молится».

Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас!

>протоиерей Николай Гурьянов

Детские и юношеские годы. Первые шаги в самостоятельной жизни

Гурьянов Николай Алексеевич родился в селе Чудские Заходцы Санкт-Петербургской губернии, 24мая 1909 года. Его отец, Алексей Иванович, служил регентом церковного хора. Мать, Екатерина Стефановна, благочестивая женщина, исполняла обязанности по дому, помогала мужу в воспитании детей. После его смерти в 1914 году вся тяжесть ответственности за семью легла на её плечи.

Николай с детства воспитывался в рамках христианских традиций. Он с радостью прислуживал в церкви села Кобылье Городище, приучался к молитве, любил слушать церковное пение. Время от времени, когда местные богомольцы собирались в паломничество по святым местам, Николая брали с собой.

Будучи отроком, он сподобился побывать на острове Талабск (годы спустя это место стало для него местом подвижничества). Около 1920 года настоятель церкви, в которой прислуживал Николай, взял его в город Псков. Их путь лежал по глади озера. На острове Талабск сделали остановку и посетили тамошнего прозорливца Михаила. Прозорливец, встретив гостей, подал пастырю маленькую, а Николаю большую просфору.

По достижении более зрелого возраста Николай поступил в педагогический техникум в Гатчине. По выпуске из техникума продолжил образование в Ленинградском педагогическом институте.

Николай отличался волевым характером. В 1929 году, движимый ревностью о Господе и душевным порывом, он публично и резко высказал негодование против закрытия одного из городских храмов. Это мужественное выступление, противоречащее идеологии и политике партии, продвигавшейся в направлении коммунизма, вызвало недовольство, и институтское руководство исключило Н. Гурьянова из числа студентов.

Какое-то время Николай преподавал физику, математику, биологию в школе города Тосно, служил псаломщиком в церкви села Ремда.

Узник правды и совести

Развёрнутые безбожной властью гонения на христиан не прошли его стороной. В мае 1930 года он попал под жернова государственной репрессивной машины: Николая обвинили в контрреволюционной деятельности и выслали на два года с территории РСФСР. Прибыв в УССР, в село Сидоровичи, он вновь проявил свою религиозную активность — устроился псаломщиком.

Вскоре нашлись «неравнодушные» люди, которые сообщили «куда следует», что Николай Алексеевич ведёт нездоровую агитационную деятельность, развращает людей россказнями о Боге, вербует молодежь в церковный хор. Эти сигналы не остались без внимания. В марте 1931 года Н. Гурьянова взяли под стражу по «делу кулаков».

В ходе разбирательства выяснилось, что обвиняемый Гурьянов никакого имущества не имеет, а имеет лишь ревматизм. Да и сам обвиняемый своей вины не признал. Между тем имущественный вопрос и не был приоритетным, ведь дело касалось антисоветской пропаганды.

В августе 1931 года Николая приговорили к ссылке на три года в Северный край. Так он попал в Сыктывкар, участвовал там в строительстве железнодорожного пути. Иногда приходилось работать в ледяной воде, отчего заключенные гибли. Работая в этих нечеловеческих условиях, Николай подорвал своё здоровье. Кроме того, он получил повреждение ног при работе со шпалами.

По одним сведениям он был освобожден в 1937 году, а по другим — в 1942-м. После освобождения Николай Алексеевич, как не имеющий права жить в Ленинграде, был выслан за пределы города. Какой-то период он работал школьным учителем в Тосненском районе.

Священнический путь

Во время Великой Отечественной войны Н. Гурьянов, ввиду болезни ног, не был мобилизован в армию. В период фашистской оккупации его принудительно отправили в Прибалтику.

В феврале 1942 года митрополит Виленский Сергий посвятил его в сан диакона, а несколькими днями позже — в сан священника.

В 1942 году он прошёл обучение на богословских курсах в городе Вильнюсе. Затем какое-то время служил в Рижской женской Троице-Сергиевой обители, после чего — в Виленском Свято-Духовом монастыре.

С июля 1943 года отец Николай исполнял обязанности настоятеля храма святителя Николая, располагавшегося в селе Гегобросты. По воспоминаниям современников, прихожане относились к нему с большим уважением; сам же пастырь относился к ним с большой добротой, приветливостью и отзывчивостью. Отмечают, что несмотря на бедность прихода, он отличался благоустроенностью. Как ни трудно было найти средства, необходимые для ремонта и содержания храма, помощью Божьей храм был благолепным.

В период с 1949 по 1951 год отец Николай обучался заочно в Ленинградской духовной семинарии. Окончив её, он продолжил образование в Ленинградской духовной академии, но проучился только один год.

В 1956 году отец. Н. Гурьянов удостоился сана протоиерея.

В 1958 году, по распоряжению церковного начальства, он был переведён на служение в Псковскую епархию. Из соображений церковной икономии и учитывая собственное желание отца Николая, его определили настоятелем в храм святителя Николая, располагавшийся на территории рыбацкого острова Талабск в Псковском озере, том самом, где когда-то прозорливец вручил ему большую просфору. На этом острове батюшка провёл несколько десятилетий своей жизни.

Отец Николай поселился на окраине острова в крохотном домике, вместе с матерью, Екатериной Стефановной. Братья подвижника погибли на фронте и он, как мог, сглаживал материнское горе, а она, чем могла, помогала любимому сыну.

Поначалу отец Николай вызывал подозрения у неверующей части островитян, но со временем люди увидели в нём ревностного и смиренного Божьего угодника. Служил он один, сам пёк просфоры, сам ремонтировал церковь. Случалось, что он священнодействовал в пустом храме. Было трудно, а однажды, когда его мучили сильные переживания, маленький ребёнок, словно бы вникнув в сознание умудрённого мужа, попросил его не уезжать. Отец Николай воспринял эти слова как глас Божий и ободрился.

Наряду с исполнением пастырских обязанностей батюшка старался облагораживать остров, сажал саженцы, заботливо их поливал, таская из озера десятки ведер воды.

Нередко, даже и без приглашения, он посещал дома тех, кто нуждался в его пастырском утешении, слове и благословении. Бывало, что отец Николай присматривал за стариками, нянчился с детьми прихожан.

Всё это не могло не отразиться на людях. Когда одна из жительниц написала на батюшку клеветнический донос, местные рыбаки, вернувшись с лова, вопреки обычаю не положили ей рыбы. Так они выразили и своё отношение к пастырю, и свое отношение к ошарашенной их поведением доносчице.

СТАРЦЫ / Отец НИКОЛАЙ ГУРЬЯНОВ

«Если мы с Господом,

антихрист не может причинить нам зла»

Батюшка не говорил пустых слов о последних временах, а только повторял: «В Слове Божием, особенно в «Откровении Иоанна Богослова», об этом все сказано, а нам не нужно ничего придумывать своего… Скажу только одно: если мы с Господом – антихрист не может причинить нам зла».

Отец Николай очень переживал, что Церковь стала участвовать в суждениях о новых документах. Он говорил: «Нам не нужны эти цифры и номера… Церковь существовала, и будет существовать без них. Но плохо, что нас втянули в эти споры и препирания. Это неправильно, неверно».

Но более всего Батюшка не принимал тот дух запугивания и устрашения, который этому сопутствовал: «Зачем устрашать людей этой бездной зла и все время говорить о зле?! – огорчался он. – Нагнетание тревоги и страха ни к чему хорошему не приведет. Люди не выдержат этого давления. Тревога уже перешла в неизлечимый страх. Людьми овладел ужас – и они стали рабами слухов. Паники, страха и ужаса. Так человек теряет свободу… Теряет Веру, мужество, Надежду… Про Любовь уже говорить не приходится… Все с ужасом ждут антихриста и все их мысли посвящены ему и его смрадным делам… Как это не верно! Человек боится всего – физической смерти, уничтожения, гонений, потери близких, голода. Многие и сейчас уже лишились от этих страхов рассудка, а что потом?! Ведь мы созданы Богом как Его образ и подобие – и так страшимся антихриста, совершенно забыв, что мы Божии!»

«Нечистые духи представляют собой силу лишь по отношению к земле. Небо взирает на них как на заведомо побежденных собственным злом» (Святитель Николай Сербский. Моления на Озере. М. 2004. С. 175)

Еще замечал: «А что вы все говорите – «Время такое!» — Время Божие, длится Седьмой День Господень… А вот люди, да… Люди стали другими… Как-то Божие все ни во что».

«Все эти переживания о документах вызваны двумя причинами – духовное невежество и страх согрешить, — говорил Батюшка. – Потому нельзя сказать ни «да», ни «нет»!

Также говорил: «На все времена нужны смирение, кротость, благодарность Богу и особенно родителям. Это все украшает человека и сохранит вас в последние времена».

«Всегда помните Крест Христов – и спасетесь!»

На вопросы об антихристе отвечал: «Так зачем нам все время говорить об антихристе, если мы Христа ожидаем и к Нему обращаемся непрестанно: Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй нас, грешных… И Бог нас слышит и милует».

«Когда явится антихрист – мы не знаем. Но знаем из Слова Божия, что печать его будут явно ставить на руку и на лоб его слуги – демоны. – При этих словах Батюшка встал, вошел во внутреннюю келлию и вернулся с Геннадиевской Библией в руках. Восьмой том. – Если тебя будут спрашивать про печать антихриста, то покажи вот эти иконы из Апокалипсиса… Я сейчас положу здесь закладочки… Со словами: «Мы сами ничего не знаем, а Слово Божие говорит об этом так» — и покажи святые иконы».

Закладки Старец сделал на страницах: 468-469 и 476-477. – «Вот так и будут ставить печати» — сказал.

На вопрос: «Батюшка! ИНН – это печать антихриста?» — ответил: «Нет! Нет! Это – не печать антихриста… Но эти цифры не нужны Церкви. Мы все время жили без этого». Митрополиту Филарету Минскому попросил передать через А. А. Сенина слова: «Помоги Вам Господи, Владыка, спасти Церковь от номеров».

Спросили Старца: «Как же узнать, что вот она – печать антихриста, чтобы не погибнуть?» Он ответил: «Своих верных Господь сохранит… Если будете жить по Евангелию, со страхом Божиим, благочестиво, будете молиться Богу, Он и откроет, что это печать… Только мудрить и от себя толковать не нужно… Надо верить Господу, что без Его Святой Воли ничего не бывает».

Он часто говорил: «Господь всегда нам открывает, что грядет… Только надо веровать и молиться. А настоящих христиан, священников, Старцев – можно узнать по их делам… Это верно!»

«Для нас Евангелие должно быть основой всей жизни».

«Если не знаете, как поступить, — доверьтесь Промыслу Божию, и Господь управляет все так, как Ему угодно… Только не противьтесь. Ведь вот какие мы счастливые, что можем с Господом говорить, Царицу Небесную попросить. А это – великое счастие, правда?!»

Когда снова спросили по поводу ИНН, сказал: «А что это такое – ИНН. Мы не знаем… Оно что, заставляет убивать, пить, курить, бездельничать?! Ты Веру храни во всем, душу свою безсмертную береги от греха — и спасешься. Ведь православный христианин должен что? — Любвеобильно относится ко всему, что его окружает, и на работе трудиться честно и с совестию… Он так и делает, и никакие номера ему не нужны и не могут изменить его».

О продуктах со штрих-кодами: «Эти продукты не могут причинить нам вреда. Прочитайте молитву «Отче наш» — перекрестите все с Верою, можно освятить святой водой – и не будет никакого горя… Грешно ведь пищу Божию хулить и гнушаться ею».

Матушка Иоанна сказала в ответ: «А вот есть такой Старец – Иосиф – он все продукты и вещи со штрих-кодами в пропасть бросает! Вот, настоящий Старец!» — Батюшка перекрестился на образа и сказал: «А я Бога благодарю, что Он меня не оставляет и посылает милостыньку через людей – хлеб, булочку, вот эту баночку с консервами!» — При этих словах, привстал со стула, достал из пакета банку с печению трески, на которой были штрихи, осенил крестным знамением, и попросил меня: «Матушка! Давай помолимся и покушаем, что Бог послал».

Он никогда не сдирал и не царапал эти штрихи – он их просто не замечал и не обращал ни малейшего внимания на них… И никогда не говорил о «кодах» и «кодировках».

«На последние времена надо «копить» Веру, а не продукты».

«Печать человек будет принимать явно и добровольно… Сохрани Бог всех от нее! Отрекаться будут сознательно. Все будут знать, что это знак сатанинский. Такая мука будет, что от века не видано! Только не нужно бояться. Отрекайтесь от печати. Надо будет идти на Крест… А потом – Царство Небесное со Христом. Какая радость! Страдания для верующих, не взявших печать, будут коротенькие… Но сладостно умереть со Христом и за Христа!»

«Господь в те времена сотворит много Милости для людей. Многое станет человеку просто не нужно. Верующие будут довольствоваться малым, и Господь Своих будет питать – чудесно питать. И капелька воды насытит. Только надо Веру истинную хранить… Целовать Стопы Спасителю… Не губить себя и всю землю, весь Божий мир своими грехами».

«Надо свято хранить Евангелие, особенно в сердце. Оно – мера всей жизни нашей. Будьте искренни, нелживы. Живите чистенько. Трудитесь всегда с молитвой – каждый на своем месте, послушании… И не нужно все время говорить и думать об антихристе. Ведь где мысли твои – там и душа твоя. Это очень вредит человеку».

«Ведь, вот, какой ты антихрист будешь, если ты в Храме Богу служишь, молишься? – сказал Батюшка иеромонаху, который все время спрашивал его о печати антихриста. — Доверься Богу и мысли всегда о Нем. Его, Спасителя держи в уме, сердце и на устах – и не нужно все время говорить об антихристе. Особенно нам, священнослужителям. Ведь мы всегда со Христом! С Господом! И не нужно омрачаться и бояться!»

Приехали с новостию: «Афонские старцы сказали, что в октябре этого года (2001) – конец… Такое начнется… Война, мясорубка, всех перемолотят, надо уезжать из городов и прятаться!» — Отец Николай возмутился духом: «Сами перепугались (Батюшка сказал жестче «обосрались», что свидетельствует о его крайнем неприятии) – и бедных людей мучают, запугивают, вместо того, чтобы молиться, трудиться и на Бога уповать». – Ему возразили взволнованные люди: «Батюшка! Но это – пророчества афонских старцев!» — Он строго ответил: «Это все лганье, а не пророчества!» — и не стал больше говорить и ушел в келлию.

Приведу здесь слова, которые говорил об антихристе Святогорец Старец Эмилиан (игумен монастыря Симонопетра до 2000 г.):

На одной из последних общих бесед сказал, «чтобы мы не волновались. Чтобы мы заботились о том, чтобы иметь живые отношения со Христом. А антихристу не стоит уделять слишком много внимания, потому что в противном случае он займет центральное место в нашей жизни… Антихрист станет в нашей жизни главным, а не Христос».

Один из самых известных подвижников среди афонских Старцев Порфирий Кавсокаливит (1906+1991) добавил к сказанному: «Слава Тебе Боже, что я нашел хоть одного духовника, который согласен со мной. Детка, знаешь, что наделали духовники здесь, в миру? Они этими электронными паспортами, числом 666 взбудоражили людей, создали целую кучу проблем, как семейных, так и психологических. Мирские люди не могут уснуть. Чтобы уснуть, они принимают психотропные препараты и снотворное.

Скажи мне, что это такое? Христос, дитя мое, не хочет, чтобы все было так… А хочешь, я скажу тебе еще кое-что важное? — Для нас, христиан, живущих Христом, не существует антихриста!.. Когда мы имеем в себе Христа, разве может в душу прийти антихрист? Может ли войти какая противоположная сущность в нашу душу? А знаешь, детка, почему мы сейчас так беспокоимся об этих электронных паспортах и антихристе? – Да потому что мы не имеем в себе Христа! Когда мы пустим внутрь себя Христа, тогда все вокруг становится Раем! Христос – это все! так всегда и говори людям, детка. Потому мы и не боимся противного. Понимаешь?!» (Что говорил Старец Эмилиан об антихристе?. Сайт: Святая Гора Афон. https://www.isihazm.ru/?id=1794)

«Если мы имеем в себе Христа, антихрист не может причинить нам никакого зла»

«Однажды я спросил Старца у него в келлии: «Старче! В последнее время много говорят о числе 666, о явлении антихриста, которое приближается… Более того, некоторые утверждают, что антихрист уже пришел, рассуждают об электронной насечке на правую руку или на лоб, о столкновении Христа и антихриста и о поражении последнего, о Втором Пришествии Господнем. А что Вы скажете? –

Геронда ответил: «Что скажу? Я не говорю, что видел Божию Матерь, что будет война и тому подобные вещи. Точно вот что скажу: я знаю, что придет антихрист, что будет Второе Пришествие Христово, но когда – не знаю… Завтра? Через тысячу лет? – этого я не знаю. Однако меня это не тревожит… Потому что знаю, что в час смерти наступит для каждого из нас Второе Пришествие Господне. И этот час для каждого уже очень близок…»

«Геронда! Если в наши дни явится антихрист, даст ли нам Бог выдержать страдания? — Если мы исповедуемся, Христос даст нам эти силы… Пусть вас не тревожат вопросы о последних временах, антихристе и его знамениях, потому что знайте, если мы имеем в себе Христа, антихрист не может причинить нам никакого зла, даже самого незначительного вреда».

«Вот, смотри, — продолжал Старец, — приведу тебе пример: вот, приходит антихрист и ставит мне НАСИЛЬНО печать лазером – 666… Ты спросишь, помилуйте, Старче, разве это не знак антихриста? – Знаешь что? Да если бы он написал на мне лазерными лучами и тысячу раз по 666, запечатлел это нестираемо, я не расстроюсь…

Почему, хочешь знать? – А почему, скажи мне, первых мучеников бросали к диким зверям, но они осеняли себя крестным знамением и львы становились агнцами? Почему потом их бросали в морскую пучину – они осеняли себя крестным знамением, и море становилось твердию, и они ходили по нему как по суше. Почему их бросали в огонь – они осеняли себя крестным знамением, и огонь становился прохладой. Благословенное мое чадо, что мы сейчас из себя представляем? Разве мы верим во Христа? Что значит наше крестное знамение?

Но послушай, зачем тогда пришел Христос? Разве Христос сошел на землю не для того, чтобы укрепить нашу немощь? Вот все это и скажи своему Старцу. И это ты сам говори людям, чтобы они не боялись антихриста.

Люди забыли, что мы – чада Христовы, мы – чада Церкви! (Что говорил Старец Эмилиан об антихристе?. Сайт: Святая Гора Афон. https://www.isihazm.ru/?id=1795)

Грузинский подвижник Старец Гавриил (Ургебадзе 1929+2.11.1995), монах-юродивый, босоногий, в рваной одежде, в камилавке и с диадимой на голове, учил: «В последние времена людей спасут Любовь, Смирение, Доброта. Доброта откроет врата Рая, Смирение введет туда, а Любовь покажет Бога». (Диадима Старца. Воспоминания о грузинском подвижнике отце Гаврииле. М. 2005.С.109)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *