Последнее слово дьявола

Они сели напротив и, глядя в глаза, Стали спорить о свете и тьме. На одной стороне разразилась гроза, Провоцируя Бога к войне. Ну, а та сторона, где был свет и тепло, В сущность мнимых угроз не вникая, Против горя и зла Он поставил добро, Своим взглядом спокойным съедая. Дьявол: Ты уверен, что сможешь меня одолеть? Бог: Не берусь за то, в чём не уверен. Д: Я в людей поселяю предательство, лесть. Б: Те, кого предают, те умнеют. Д: Я разрушу в сердцах людей веру в любовь. Б: Не отнять любовь многие годы. Д: В чистых горных ручьях потечёт скоро кровь. Б: Очищением станут те воды. Д: Никогда не закончится в мире война. Б: Я пойду на невинные жертвы… Д: Даже если умрут чья-то мать и жена? Б: Я их души причислю к бессмертным. Д: Я придумаю вирус смертельный для всех. Б: От него нас излечит Касперский Д: Всё изволишь шутить? Будет краток твой смех. Б: Вздумал Бога пугать, дьявол мерзкий? Д: Миллионам людей деньги больше, чем друг. Б: Защищаю Я тех, кто беднее… Д: Что же Ты им даёшь? Веру в «может», «а вдруг»? Б: Я их делаю просто мудрее. Д: Какой прок от того, если не на что жить? Б: Эти люди богаты душой. Д: Может хочешь сказать, что их мне не сломить? Б: Ты рискнуть захотел головой? Д: Кого вздумал пугать? Посмотри на меня! Б: Что же мне разглядеть в пустоте? Д: Зря смеёшься. Ко мне в людях страх не отнять. Б: Страх ничто, если вера во мне. С каждым новым ответом глаза сатаны Наполняли кровавые муки. Он заёрзал, как будто на нём кандалы Натирали и ноги и руки. Д: Я использую всю свою силу и власть. Б: Ты не властен над теми, кто честен. Д: Мне достаточно тех, кто согласен украсть. Б: Торг с ворами мне не интересен. Д: Я не думал, что Ты способен на торг. Б: Постарайся к словам не цепляться. Д: Ну, а те, кто поспорил с тобой сразу в морг? Б: Смерть возможность даёт исправляться. Осознав, что угрозой добро не сломать, Сатана перешёл на упрёки. Стал другие вопросы Ему задавать, О лукавстве религии делать намёки. Д: В храмах слуги твои не гнушаются мзды. Б: Может быть. Но для бедных дают десятину. Д: Направляя остаток в дворцы, в животы. Б: Значит надо с них брать половину! Д: Где сейчас твой Божественный сын, что распят был с подачи Иуды? Б: Я буквально вчера беседовал с ним. Он в мольбе за людей проводит минуты. Д: Я не просто спросил про Иисуса тебя. Есть желанье напомнить обоим. Что предательство в мире Ты начал с себя, атеистов назвавши изгоем. Б: Не изгои они, а заблудшие души. В большинстве своём к вере приходят они. Только тот, кто ленив, кто привык бить баклуши, только он попадается в сети твои. Д: А Иисуса же предал помощник-апостол. Б: Но не ты ли коварно его мне послал? Д: Да, послал, испугался, что может быть поздно… Б: Испугался, что битву добру проиграл. Д: А зачем Ты Атлантам погибнуть позволил? Б: Предпочли они истинной вере прогресс. Д: Что плохого в прогрессе? Помог бы, ускорил. Б: Всё, что люди творят для Земли только стресс. Д: Ты отводишь жидам в мире главную роль. Б: Люди сами вождей выбирают. Д: Тут Ты врёшь, старина! Молвить правду изволь. В нашем мире всё деньги решают! Ха! Наконец-то я смог победить! Ты не знаешь, что нужно ответить! Б: Да, не каждый правитель способен ценить, что ему захотели поверить. Д: Почему не позволишь Ты пастве своей научиться использовать силу, что с рожденья вселяешь во всех Ты людей, согревая небесным светилом? Б: Те, кто светел душой, те, чьи мысли чисты уже сами всему научились. Кто, как раньше, внимает словам сатаны, в бездну горя давно опустились. Д: Как же я ликовал, когда видел раскол, что назвали «великая схизма». Как две веры вступили в войну за престол, твои догмы трактуя с цинизмом. Б: Ты злорадствовал зря, ведь церковный раскол не отнял у простых людей веру. А священники, что разорвали престол, угождают тебе – лицемеру. Д: Радикальный ислам – моё лучшее зло! Я его разбросаю по миру. Б: Ты не путай злодей веру и ремесло. Террористам готовлю секиру. Дьявол всё понимал и, с шипеньем, как гусь Он задумал задеть за живое. Показав свой оскал, стал чернить святу Русь, Обещать, что её не оставит в покое. Д: Я религии все обрамлю в свой огонь и столкну их горячими лбами. На святынях Руси будет грязь, будет вонь и заселят её мусульмане. Они будут глумиться над сыном твоим и евреям прикажут — умри! Всех, кто против Аллаха, всех, кто не с ним в православной утопят крови. Б: Ты опять сатана в рамках пагубных слов, намешал всё в единый котёл. Не один из людей — моих верных сынов не пойдёт за тобой, как осёл. Все религии учат — любить всех, как Я и бороться со злом на корню. На войну убеждений надеешься зря! Вновь заёрзал, как Я посмотрю. Д: Я на древней земле, где рождён оптимизм, речь про Киев сейчас я веду. С его недр наружу полезет фашизм и славян опрокинет в беду. Б: Я отвечу спокойно, без лишних угроз — время всё по местам разберёт. И во всех городах будут улицы роз, а фашизм твой, он сгинет, умрёт! Д: Ущемлённые рабством голодные псы, что живут в странах «третьего мира» Подпалят тебе, Боже бородку, усы, лишь за то, что их жизнь, как могила. Б: В этих странах наступят счастливые дни. За терпенье Я их награжу. Они ярко воспрянут с подачи Руси. Коль не сдохнешь, Я всё покажу… Д: Да за что же Ты любишь коварную Русь? Почему же Ты к ней так ревнив? Б: Я на эту святыню уповаю, молюсь, хоть народ её груб и ленив. Д: Ха! Ты за землю молитвы возносишь себе? Сотворил сам-себе Ты кумира? Б: Я молитвой своей возражаю тебе, чтоб с оглядкой гулял ты по миру. Д: Если так, почему Ты на землю Руси позволяешь врагам нападать? Б: Ну, и что же в итоге? Ты сам посмотри, как беда может всех собирать. До тех пор, пока Русь не сожмётся в кулак буду ей Я устраивать встряску. Д: Ты, однако злодей и коварный мастак. На несчастье устраивать пляску… Каждый раз на просторах бескрайней Руси, Ты рождаешь большие таланты. Но как рано из жизни уходят они, ослепив собой, как бриллианты. Б: Они рано уходят, но духом своим продолжают нести то добро, Что при жизни другие не могут найти, упираясь в коварство и зло… Сатана улыбнулся услышав про зло. Понимая, что он ещё в силе, Восхваляя дела свои, как ремесло, Вспомнил вновь о чернеющем мире… Д: Институты все нынче для тех, кто богат, лишь для них открываются двери. Хочешь к власти иди, хочешь при в магистрат… Б: Ты в словах своих точно уверен? Как же те, кто своими трудом и умом «грыз гранит» очень сложной науки? Не владея при этом огромным «баблом» и не пачкая взятками руки. Д: Таких мало сейчас! «Бабки» правят умом. Б: Будоражит твой бред неразумный. Если кто-то за деньги и купит диплом, он не станет от этого умный! Д: Знаю много примеров, когда человек, не достигнув каких-то высот, С огорченьем взирая на сумрачный век, отрекался от бренных забот. Отвергая тебя, словно зло для людей, попадался он в сети мои. Каждый день наслаждаясь идеей моей, он почувствовал кайф наркоты. Б: Ты не в том видишь кайф. И больной человек, что попался на страшный крючок, К сожалению сам сокращает свой век, под собой обрубая сучок. Д: А ещё я хотел бы тебя удивить. Этож я изобрёл суисцид. И чтоб меньше хотели евреев плодить, я придумал для вас геноцид. Б: Удивления нет, я почувствовал зло, что исходит от этих идей. К суисциду ты знаешь отношенье моё. И потом ты забыл? Я еврей. Д: Ты не понял меня? Сам себе на уме? Суисцид я придумал затем, Чтобы каждый твой сын, усомнившись в тебе, через смерть уходил от проблем. Б: Да Я понял тебя и твой подленький план — истребить в людях веру в меня, Но ты сам попадаешься в свой же капкан. Их ведь нету и возле тебя. Д: Почему ты закрыл для них лестницу в рай? Б: А зачем мне в раю слабаки? Кто способен терпеть даже боль через край, тот и будет у правой руки. Для гармонии жизни и счастья людей Был заложен тончайший расчёт, Чтобы женщины в семьях рожали детей, На замену тому, кто умрёт. Но и эту идею с коварством и злом Сатана обернул наизнанку. Улыбаясь, друг к другу поставил лицом Пидараста и лезбиянку. Д: Ну, а что Ты, Светлейший, мне скажешь на то, что у власти всё чаще становится пидор (гомосексуалист). Б: Отношенья такие осуждаю давно. Не могу за людей делать выбор. Д: А они для меня выбирают свой путь, предаваясь любовным утехам, Откровенно предав природную суть, извращаются плотью со смехом. Я приближу к себе тех, кто готов разорвать своей плотью ягнёнка, И кто силой возьмёт дочерей и сынов, не взирая на возраст ребёнка. Б: Эти нелюди болью ответят за всё, попадая в тюремную грязь, Их порвут на куски и опустят на дно, уничтожат коварную мразь. Д: Женщин тоже «опустишь» за то, что они предпочли вместо мужа подругу? Б: А не всё ли равно, кто извратил суть природы и счастья науку? Д: Ну а тот, кто живёт, как природой дано, но при этом «налево гуляет», Кто для плотских утех жнёт гоморры зерно, как перчатки партнёров меняет? Б: Этот гнусный разврат, что прельщает тебя, так и будет твоей лишь отрадой. Кто в желаниях плоти укрощает себя, им любовь моя будет наградой. По словам мудрецов, тех, кто Бога познал, Кто очистил свой разум и дух. На планете Земля существует «портал», Для божественных ревностных слуг Но заблудший глупец, расшибая свой лоб, С неохотой моляся и в Бога не веря, Не приняв покаянье, ложится в свой гроб, Он упрётся в закрытые двери. Д: Я недавно узнал, что Ты, хитрый еврей, подготовил другую планету, Ты задумал с Земли переправить людей, ближе к звёздам и лунному свету. Б: Врать не стану. СоздАл Я ещё один мир. Что за место? Тебе не узнать! Ты туда не проникнешь, душевный вампир. Не придётся нам там воевать. Д: И кого же Ты хочешь туда поселить? Б: Только тех, кто достоин меня. Остальным по счетам здесь придётся платить, созерцая сквозь слёзы тебя! Если б Бог хоть на миг, хоть на долю секунды, Хоть на йоту ослабил бы хватку, То весь мир бы поник и на бал сатаны Нас несли бы кровавой охапкой.

Вымышленный город New Crobuzon – место действия трех романов и одного рассказа британского фантаста Чайны Мьевиля. Цикл начинается с «Вокзала потерянных снов» (Perdido Street Station, 2000), где впервые появляется названный город-монстр. Здесь живут люди, человеконасекомые хепри, разумные кактусы, водяные, русалки, механические мыслящие конструкции и множество иных существ. Многие полулюди-полумеханизмы стали «переделанными» не добровольно: это расплата за склонность к бунту. Самый известный городской бунтарь – Джек Полмолитвы (в 2005 году он станет героем отдельного рассказа «Jack»).

Несмотря на внешнюю экзотику, город живет по законам обычного мегаполиса: граждане нищают, элита богатеет, мафия бессмертна, а мэр готов на любой противоестественный союз – хоть с демонами ада, хоть с гигантским пауком-убийцей – лишь бы сохранить свою власть и приумножить доходы. А еще в этом городе живет гениальный ученый и естествоиспытатель Айзек Ван Дер Гримнебулин, похожий на Леонардо да Винчи и Франсуа Вийона. Однажды он, сам того не желая, выпустит на волю таких жутких чудовищ, каких еще не видал все повидавший Нью-Кробюзон. «Вокзал потерянных снов» – масштабный, поражающий воображение гибрид традиционной научной фантастики (см.), фэнтэзи (см.), мистического триллера, философского трактата и проникновенной истории любви и предательства. Сюжет прихотлив и динамичен, а финал очевиден и в то же время непредсказуем.

В следующем романе «Шрам» (The Skar, 2002) сам город-монстр оказывается на периферии повествования, однако пиратский город Армада – своеобразное зеркало Нью-Кробюзона, его продолжение и причудливое отражение. «Вы даже не понимаете, где вы оказались. Этот город – сумма сотен культур. Любой народ, живущий на берегах моря, терял корабли – они терпели поражения в боях, их захватывали пираты, угоняли дезертиры. И вот теперь они здесь. Этот город – сумма потерянных за всю историю мира кораблей…»

Роман написан в жанре стимпанка: причудливый мир держится не на законах физики и двигателях внутреннего сгорания, а на магии и паровиках, и населен ожившими персонажами картины Босха «Искушение святого Антония». Тем не менее читатель без труда вживается в реальность, где умудряются сосуществовать люди-рыбы, люди-комары, вампиры, маги и просто люди (состав населения еще более пестр, чем в метрополии). Армада, остров погибших кораблей, дьявольски смахивает на Вавилон времен столпотворения. Разношерстные аборигены, ведомые гениальными демагогами и завороженные их невероятной гордыней, готовятся осуществить поразительный замысел (до поры он старательно держится в секрете). Итогом может оказаться или победа над стихиями, или тотальная гибель. Финал вновь непредсказуем. До самого конца читатель не знает, кому из персонажей книги улыбнется удача, а кто будет вынужден признать поражение.

В третьем романе цикла, «Железный Совет» (Iron Council, 2004), угнетенные городские низы Нью-Кробюзона готовят бунт. Поскольку город ввязался в бессмысленную войну с далеким Тешем и отправил туда немалые войска, революция в столице может и удасться. Тем более что на помощь восставшим движется Железный Совет – легендарный гигантский бронепоезд, который много лет назад восстал и укатил покорять далекие земли, но теперь возвращается. Уже знакомый нам стимпанк (паровые машины, дирижабли, лязгающие механизмы) и городское фэнтэзи (колдуны, големы, элементали) уживаются с революционно-романтическим визионерством в духе молодого Горького.

Мьевиль – большой фанат большевистского переворота в России 1917 года (даже написал соответствующее историческое исследование) и анфан-терибль британской фантастики. Его «левые» политические воззрения подстегивают сюжет. Однако они здесь доведены до такого гротеска, что революция в безумном мире босховских кошмаров (вне зависимости от искренних намерений автора) выглядит жесточайшей пародией и на Октябрьскую революцию, и на прочие перевороты, результатом которых должно было стать осуществление мечты о перераспределении чужих богатств и о возникшем в связи с этим царстве всеобщего счастья…

Следующая глава >>

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *